ДуэтДо чего же жарко! Несмотря на декабрь, солнце ощутимо палило, заставляя Аза с трудом тащиться по горному серпантину. Сидя в довольно толстой кожаной куртке, обитой железными полосами, да ещё и плаще поверх, я обливался потом. И это только начало пути, до города ещё до вечера по этой жаре тащиться. Я вспоминал ночную прохладу гор, с которых спускался. Даже в одеяло пришлось закутаться. А сейчас доспехи, раскалившись на солнце, заставляли чувствовать себя куском тушёного мяса на сковороде.
Я оглядел вьющуюся по крутому склону тропинку. Насколько я мог видеть, впереди были только горы и марево от горячего воздуха, поднимающееся от них. Что я так мучаю бедного Аза? Всё-таки проклятые имеют свои преимущества. Я спрыгнул с коня. Азраэль удивлённо посмотрел на меня.
– Беги, Аз, – негромко сказал я коню и шлёпнул его по крупу. С диким ржанием конь сорвался с места и понёсся по склону.
Я замер и обратился к луне. Тело пронзила боль, и обращение началось. Тело выгнулось дугой, затем я резко сгорбился. Лицо перестало быть человеческим, оно превратилось в какое-то отдалённое подобие волчьей морды. Моя раскалённая броня скрылась под светло-серой шерстью, ногти на пальцах превратились в загнутые когти. Боль обращения начала уходить, я снова начал воспринимать окружающий мир. Стало гораздо дальше видно, я слышал хруст камешков под ногами Аза, скачущего далеко внизу, чувствовал тепло от нагретых камней.
В таком виде я мог скакать не хуже Аза. Я сорвался с места, переходя на бег. Тут же прохладный ветер заструился по шерсти, стало гораздо легче. Скалы неслись мимо меня, валуны в человеческий рост я просто перепрыгивал. На повороте дороги я затормозил, выбив когтями на ногах из скалы кучу мелких камешков, разлетевшись далеко в стороны. Где-то впереди бежал Азраэль, я не видел его, но слышал стук его копыт. Глянув в сторону, куда шла дорога, я различил на горизонте город. Может я и проклятый, но способности оборотня имеют свои преимущества. Теперь солнце уже не заставляло чувствовать себя мясом на сковороде, а бег немного охладил скрытые под шерстью доспехи. Так, горы до города не доходят, но вон до того поворота ещё можно пробежать зверем. А потом придётся обращаться обратно в человека, люди не должны меня видеть таким. Охотников на нежить был не один я, а охоту на себя мне совсем не хотелось.
Поворот оказался как-то чересчур близко, я даже не заметил, как он пролетел мимо. Увидев за поворотом Аза, мирно пасущегося на лугу, я остановился. Всё, горы кончаются, побегали и будет. Зверь снова ушёл, отдав своё место человеку. Стянув перчатку, я потрогал металлические полосы на куртке и удовлетворённо хмыкнул. Они были холодные, словно их только что достали из проруби зимой. Пробежка зверем достигла своей цели – теперь я не парился на жаре, а был свежим, словно только что встал с утра пораньше. Правда, последствия обращений днём тут же сказались. На меня нахлынула волна эмоций, и положительных, и не очень. Тут же захотелось одновременно кого-нибудь разорвать, сесть в тихом месте у реки и спокойно посидеть, обнять Эстель… Последняя мысль вызывала не слишком приятный эмоциональный всплеск, я проклят, и Эстель видеть меня не хочет. У неё, наверное, давно уже есть муж, дети…
Я встряхнулся и подозвал Аза. Эмоции успокаивались только одним способом, но алкоголя Аз на себе не возил. Зайду в город, возьму в таверне. Я запрыгнул на коня и направил его к городу.
Город был большой, с портом у моря и цитаделью на холме в центре. По краям шли трущобы, а в стороне от города, среди зарослей маслин, располагались загородные усадьбы местных дворян. Дорога, по которой я спускался, заканчивалась у луга. Аз рысцой бежал по изумрудно-зелёной траве, я оставил поводья, и он сам выбирал дорогу. В городе его ждало стойло и овёс, я не сомневался, что он найдёт наиболее быстрый путь до города.
Азраэль оправдал мои ожидания, и вскоре его копыта зацокали по брусчатке мостовой. Я направил его в цитадель, всё интересное располагалось там, а не в трущобах. Жители этих развалюх провожали меня грустными глазами. Я, гордо игнорируя их взгляды, ехал с независимым видом. О, вот и ворота цитадели. Скучающие стражи получили пару серебряных монет и даже не потрудились спросить, что же у меня в сумках. Дома внутри стен цитадели резко контрастировали с тем, что располагалось за их пределами. Каменные, выложенные разноцветной плиткой строения, многие даже многоэтажные. Между домами расхаживали спесивые доны, толстые купцы и не менее толстые святые отцы. В меня полетели настороженные взгляды, выглядел я не слишком подходяще для таких мест. Но это были не мои проблемы, а тех, кто решился бы мне об этом сказать.
У дверей гостиницы я остановил Аза. Это был не рядовой постоялый двор, а трёхэтажное каменное здание. Со своей конюшней, коновязью, охраной. И заоблачными ценами. Но в данный момент это меня не волновало, деньги есть, можно и пошиковать. Глядишь, может и работа найдётся. Спрыгнув с коня, я кинул конюху монету. Толстый, но весьма ловкий конюх подхватил её на лету и тут же засеменил к Азраэлю. Я потрепал коня по шее и вошёл в гостиницу.
Светлое помещение с гладко выбеленными стенами и ровными рядами столов со стульями радовало глаз. Я не стал привередничать и сел за ближайший. Тут же ко мне подлетел слуга и угодливо склонился в поклоне.
– Что угодно господину? – отработанной фразой обратился он ко мне и неуловимым жестом поправил аккуратные усики.
– Мяса, стакан мадеры и кувшин воды, – ровным голосом изложил я заказ.
Слуга умчался исполнять. Что меня всегда радовало в подобных местах, так это уровень обслуживания. Даже если сюда зашёл бы нищий в грязной хламиде, к нему обратились бы также. И с той же скоростью исполнили бы заказ. Впрочем, нищего не пустили бы два здоровых мужика в кирасах и с алебардами, стоящие на входе, но это уже мелочи.
Я окинул взглядом посетителей. Несмотря на середину дня, в помещении было довольно людно. Купцы, обсуждающие торговые дела, несколько сквайров, богатая молодёжь, даже пара священников была. Двое святых отцов сидели за одним из угловых столиков и разговаривали на латыни. Рядом с каждым из них стояло по монаху, выполнявших одновременно роль телохранителя и слуги. За другим угловым столиком сидел некто в плаще с капюшоном, закрывшись этим капюшоном чуть не до подбородка. Сидел этот некто сгорбившись, и видны были только руки. Точёные ладони, ухоженные ногти – эти руки больше подходили женщине, нежели мужчине. Но если это женщина, то зачем ей скрываться? «Капюшон», как я решил его называть, довольно долго сидел неподвижно, изредка черкая что-то пером в листе пергамента перед собой. Но тут мне принесли еду, и я отдал ей должное. Надо сказать, готовили здесь великолепно. Да и мадера была неплохая. Разлившись в груди огнём, она испарила последние остатки бури эмоций после дневного обращения. Я привычно начал прислушиваться к разговорам в зале.
Купцы, как и следовало ожидать, разговаривали исключительно о делах. Цены в разных городах и успешность их торговых дел были мне неинтересны. Сквайры перемывали кости своим сеньорам, периодически откалывая довольно солёные шуточки. Шутки я запоминал, они могут и пригодиться. Сынки местных дворян вести неспешный разговор о скором бале у герцога, официального владельца этих земель. На балы я предпочитал не ходить, тем более меня всё равно туда обычно не приглашали, даже спасённые мной дворяне. Проклятым нечего делать на таких праздниках.
А вот разговор на латыни меня заинтересовал. Вырос я в приюте при монастыре, и латынью нас мучили с детства. Разбирать речь священников для меня труда не составляло, а после слов malus и necros я стал прислушиваться к их разговору. Священники считали, что их всё равно никто не понимает, поэтому даже не пытались как-то приглушить свои голоса. А разговор у них становился всё интереснее… Я узнал, что город терроризирует нежить, управляемая кем-то из-за пределов города. Карательные отряды вернулись ни с чем, только потеряв часть людей в стычках с нежитью. Церковь искала того, кто смог бы найти этого «некроманта» (интересно, что значит это слово), но неофициально. Епископ хотел к балу герцога устроить публичное сожжение чёрного мага (а, вот кто такой некромант), дабы поднять престиж своего места работы. Однако дни шли, и надежды Церкви на помощь извне таяли. Эта парочка священников вообще не надеялась, что кто-то сможет изловить этого зловредного мага. Да, кажется епископу пора нанести визит и дать ему надежду. Бил я этих магов, это, конечно, сложнее, чем вампиров или прочих тварей, но вполне посильная задача. Больше к разговору я не прислушивался, моя задача была ясна. Я, не торопясь, доел принесённую мне еду и подозвал слугу.
– Сколько с меня?
– Три золотых, господин.
– Дам четыре, если скажешь, где живёт епископ.
Глаза у него загорелись. Он был довольно молод, а работа слуги больших денег не приносила. Тут же, сбиваясь от волнения, он ясно и понятно рассказал, как добраться до епископа. До кучи он ещё и предупредил, что «господин епископ без записи не принимает, а приёмных дней у него всего два в неделю». Я выслушал, кивнул и вручил светящемуся от радости парню четыре монеты. Меня даже проводили до выхода и предупредительно открыли передо мной дверь, пожелав лёгкой дороги.
Конюх у коновязи встрепенулся и недовольно посмотрел на меня. Ничего, своё он уже получил, пусть отрабатывает. Я нетерпеливо махнул ладонью, задумчив глядя на небо. Конюх моментально сорвался с места и скрылся в конюшне. Этот жест я подсмотрел у дворян, так, со скучающим видом и лениво махнув рукой, они ожидали от слуг выполнения очевидных распоряжений. Хоть я и не был благородным, но прислуга на этот мой жест реагировала так же, как и от дворян. Конюх с трудом вытащил упирающегося Аза из конюшни. Конь не хотел покидать уютное стойло и мешок овса, но, увидев меня, смирился с неизбежным. Кивнув конюху, я схватился за поводья и запрыгнул в седло.
Епископ жил в собственном особняке рядом с городским собором. У ворот, оперевшись на алебарды, стояли два охранника и лениво созерцали проезжающих. Увидев, что я остановился у охраняемого ими крыльца, они выпрямились и с каменными лицами сомкнули перед входом алебарды. Это они зря, я не любил когда меня куда-то не пускали. Неспешно подъехав в упор к охранникам, я, столь же неторопливо, спустился на мостовую и привязал Аза к коновязи. Затеи развязал одну из седельных сумок и вытащил пакет с рекомендациями. Священники любого ранга считали, что чем больше рекомендаций перед ними выложат, тем большего доверия заслуживает выложивший.
Закрыв сумку обратно, я подошёл к охранникам. Они созерцали что-то на другой стороне улицы, старательно игнорируя меня (что получалось у них плохо).
– Епископ дома? – нарочито громко спросил я.
– Он сегодня не принимает, – отчеканил охранник справа от меня (вот ты и будешь моей жертвой, сам вызвался).
– А я спрашивал, принимает ли он? – свистящим голосом произнёс я. Пытка началась, ему ещё придётся пожалеть о своих словах.
– Но я думал… – растерялся охранник.
– Думать в сортире будешь! Бегом, зови дворецкого, – и я отвесил охраннику оплеуху. Хорошую такую оплеуху, у него едва шлем не слетел.
– Но…
– «Но» лошади говорить будешь. Бегом! Если через минуту дворецкого не будет здесь, до конца жизни сортиры драить будешь, – шипя, выдохнул я ему в лицо.
Как я и ожидал, охранник тут же развернулся, но не рассчитал расстояния и впечатался в стену. Его доспехи загудели. Матюгнувшись, он рванул дверь и скрылся в доме, едва вписавшись в дверной проём с алебардой. Его сосед, ухмыльнувшись, посмотрел ему вслед. Я смерил его уничижающим взглядом. Сглотнув, охранник снова сделал каменное лицо и уставился в стену напротив.
Меньше чем через минуту, убежавший охранник снова появился передо мной. Его лицо заливала краска, на фоне покрасневшего лица следа от моей оплеухи почти не было видно. За охранником спешил худой молодой человек в ливрее. Увидев меня, он склонил голову.
– По какому вы делу к епископу? – поставленным голосом вышколенного слуги спросил он меня.
– Господину епископу нужен человек, способный справиться с его э-э… проблемой. Я готов обсудить условия, – всем своим видом я показывал, что проблемы священника оторвали меня от важных дел. Но дворецкий, несмотря на молодость, оказался хорошим слугой.
– У вас назначено? – тут же спросил он.
– Я могу и уйти, – в тон ему откликнулся я.
– Хорошо, я доложу о вас. Как вас представить? – в сообразительности дворецкому было не отказать.
– Вильгельм Охотник. Охотник за нежитью, магами и прочими еретиками, – церемонно представился я, назвав своё прозвище на родном языке. Для дворецкого, коренного испанца, если судить по виду, моё прозвище звучало как фамилия. Выслушав меня, он кивнул и скрылся в доме. Я бросил взгляд на охранников. Охранники, вытянувшись по струнке, старательно избегали на меня смотреть. Охранник справа, до сих пор пунцовый, стоял, уставившись в землю. Переживаний, я думаю, ему надолго хватит. Я мог бы держать пари, что он сейчас молится, дабы ему не попало за то, что он проявил инициативу и пытался меня не пустить.
Дворецкий вновь появился из дверей и услужливо склонился передо мной, распахнув пошире дверь.
– Господин епископ примет вас. Проходите.
Я вошёл в открытую дверь. За моей спиной дворецкий закрыл её и, обойдя меня, пошёл впереди, показывая дорогу. Следуя за дворецким, я вспоминал, что священники на постоялом дворе говорили о нём. Епископ Педро Гарсия был немолод, любил действовать по правилам (они бы ещё уточнили, по каким именно) и обожал роскошную жизнь. Дом только подтверждал слова его подчинённых. По стенам висели гобелены, оружие с золотой гравировкой и картины, всё явно недешёвое. Мебель была из красного дерева, двери внутри дома также были из какой-то редкой древесины. Дойдя до одной из дверей, дворецкий распахнул её и громко представил меня.
– Вильгельм Хантер, охотник за нежитью, – после чего он сделал мне приглашающий жест и отошёл от двери.
Я вошёл, и дворецкий прикрыл за мной дверь. Кабинет был обставлен не хуже, чем остальной дом. По стенам висели картины, изображающие сцены из Библии, у стены напротив входа стоял письменный стол и секретер. За столом, уютно устроившись в кресле, сидел епископ и, мрачно меня разглядывая, барабанил пальцами по столу. Довольно тучный и уже немолодой человек, лицо украшала небольшая, выбритая по последней моде, бородка. Не спрашивая разрешения, я дошёл до стола, ступая сапогами по пушистому ковру, и уселся напротив епископа.
– Вам нужен некто, способный справиться с некромантом. И, желательно, за неделю, – я не спрашивал, а утверждал.
Епископ кивнул.
– Кто вы? – спросил он. Голос у него был мягкий, даже вкрадчивый.
– Дворецкий же сказал, – я изобразил на лице удивление.
– Никогда не слышал ни о каких охотниках за нежитью. Убедите меня, что вы не очередной проходимец в погоне за наживой. Вы уже занимались подобным?
– Естественно, мне понятно ваше беспокойство. Я не новичок в этом деле. Можете посмотреть мои рекомендации, – я положил перед ним несколько листов пергамента, – я работаю по всей Европе. Здесь отзыв епископа Кёльна, епископа Кентерберийского, благодарность от Святой церкви за помощь в поимке еретиков с личной печатью папы…
Вообщё-то рекомендаций было около двух десятков. Но перечислять все мне было лень, пускай сам читает. Епископ просматривал каждый лист, морщась на некоторых, очевидно просто не зная языка, на которых они были написаны. Я сам мог прочитать не больше половины, но содержание каждой помнил наизусть. Работа на церковь составляла чуть не половину моих дел, а каждому священнику хотелось убедиться, что они имеют дело с профессионалом.
Наконец рекомендации были просмотрены. Епископ откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.
– Ваши рекомендации внушают уважение. Но тогда перед нами встаёт вопрос цены. Мы – всего лишь слуги матери нашей, Святой церкви, и весьма ограничены в средствах, – епископ вздохнул и, изображая глубокую скорбь, развёл руки в стороны.
«Ну и жмот же ты», – подумал я. Деньги у него водились, притом немалые, это было видно по дому.
– Я понимаю ваши трудности, – в тон ему вздохнул я, – Но моя работа стоит дорого. Поимка этого некроманта обойдётся церкви в две сотни золотых, такова моя цена.
– Сколько? – церковник вытаращил глаза и всплеснул руками, – Да вы что о себе думаете? Пятьдесят, и ни песо больше.
Епископ был не просто жаден, он ещё и любил поторговаться. А вот я – не любил.
– Извините, – я поднялся и забрал рекомендации, – но если вас не устраивает моя цена, то я желаю вам удачи в поисках другого охотника.
– Постойте, – такого он не ожидал, – давайте всё обсудим, зачем же так сразу? Мы же деловые люди.
– Господин епископ, я не торгуюсь. Мои услуги стоят две сотни, притом половина авансом, и если вы не согласны, то лучше сразу разойтись. До бала осталась неделя, – устало произнёс я, по-прежнему продолжая стоять.
– Хорошо, я согласен. Но методы у вас грабительские, – снова вздохнув, ответил церковник, – Садитесь, в ногах правды нет.
Через полчаса с подписанной копией договора и сотней золотых я вышел из кабинета. Меня всегда бесила людская жадность, епископу нужен был живой некромант, и он почему-то считал, что это простая задача. С магами справляться было всегда сложно, а уж если они способны поднимать мёртвых… Честно говоря, с такими я ещё не сталкивался. В отличие от вампиров и прочих нежити, заклинания магов на меня действовали не хуже, чем на прочих, а помирать ради чьего-то благополучия мне не хотелось. Одно дело – искать смерти в бою с сильным противником, и совсем другое – защищать чей-то престиж. Я всегда работал только на себя, результат всегда был важен только мне, больше никто меня не волновал. Благодаря этому я до сих пор жив. Епископ получит своего некроманта, но только на моих условиях. Денег на зиму мне хватало, но жить в спокойствии и достатке – эта жизнь была не для меня. Мне требовались битвы с вампирами, магами, прочими ублюдками – я не представлял себе жизнь без этого. Конечно, когда-то я просто жил, но после ухода Эстель жизнь потеряла для меня свою красоту, охота за нежитью позволяла хоть на какое-то время почувствовать себя живым. Поэтому я и стал охотником за нежитью. Моё проклятие, способности зверя давали мне возможность бороться с нежитью на равных, а развитая от природы сила и ловкость позволяли побеждать даже в серьёзных схватках. Теперь, бродя по Европе в поисках работы, я был на своём месте. И место это было отнюдь не из дешёвых.
К вечеру я был готов к поимке зловредного вызывателя нежити. Поход в собор – и теперь я был благословлён на «богоугодные» дела. Разговоры со свидетелями творений некроманта дали мне необходимую информацию для поисков. Очевидно, для направления ходячих трупов «на дело» некроманту нужно было видеть это место. А вот для вызывания трупов к подобию жизни рядом с могилами ему было быть необязательно. Свидетели видели, как трупы выкапывались из могил на абсолютно пустом кладбище, рядом вообще никого не было. Это мне абсолютно не нравилось, для такого, насколько я знал, нужно обладать немаленькими способностями. А вот то, как выглядел некромант, мне даже рассказали, но к этому я особо не прислушивался. Чары иллюзии были довольно простыми, каждый уважающий себя маг предпочитал являться в какой-нибудь личине. Особо внешностью они не заморачивались, часто использовали штампы. И седой старик в чёрном балахоне к ним как раз и относился. Но, судя по словам свидетелей, каждый раз этот маг на своих двоих притопывал на место нападения нежити откуда-то издалека. В трущобах он жить не мог, его бы уже выдали ближайшие соседи. Следовательно, жил он где-то за городом. Я сходил к картографу и за небольшую мзду получил в распоряжение карту окрестностей города с указанием владельцев всех строений. Посидев час в таверне и поужинав (заодно сняв комнату), я покумекал над картой и теперь у меня были предполагаемые места «гнездования» чёрного мага. Все нападения проходили ночью, ночью его искать и будем. К закату я успел выспаться, а Аз отдохнуть в конюшне.
* * *
Аз выбивал частую дробь по брусчатке мостовой, двигаясь к первой цели. Это был особняк, покинутый хозяевами лет десять назад. Когда-то это был загородный летний дом для семьи дона, теперь же он пустовал. Таких домов вокруг города было пять, этот был ближайший. Я, нахохлившись, сидел в седле, меч постукивал по бедру в такт шагам Азраэля. Чёрный дорожный плащ скрывал фигуру, капюшон закрывал лицо. Я, словно один из всадников Апокалипсиса, ехал в трущобах. Деревянные хижины проходили мимо меня бесконечной вереницей. Прохожие, сбившись в кучки, провожали мою фигуру настороженными взглядами.
Вот трущобы и кончились. Перестук копыт стал почти неслышным, выйдя на грунтовую дорогу, Аз перешёл на рысь. Я слегка направлял его бег, едва шевеля поводьями. Конечно, я не надеялся, что некромант окажется в первом же доме, но верил, что удача на моей стороне. Маг вполне мог оказаться достаточно ленивым, чтобы жить поближе к городу. А, вот и особняк. Трёхэтажное деревянное здание окружали заросли маслин, миртов и ещё каких-то растений. Здание, несмотря на десятилетнее запустение, выглядело довольно ухоженным, его вид портили только заколоченные окна.
Резко сгустились сумерки и на Испанию пала ночь. Как всегда на юге, переход от дня к ночи был довольно коротким. Зрение изменилось, тут же приспосабливаясь к ночной темноте. Исчезли почти все цвета, остался только чёрный и разные оттенки серого. Ночная темень мне не мешала, но помогала маскироваться от любопытных глазах. Подъехав к зданию, я слез с коня. Азраэль остался стоять, привычный к тому, что его хозяин может оставить его без присмотра.
Маги были людьми, а не нежитью, сила христианской веры мало помогала в борьбе с ними. Я не стал доставать святую воду или надевать нательный серебряный крест поверх куртки, для такого у меня была другая защита. Я надел образ святого Доминика, подаренный мне когда-то Эстель. Подарен он был давно, тогда, когда я ещё был для неё самым любимым существом в этом мире. Сила любви и вера в это чувство служила лучшей защитой от колдовства людей. Достав меч, я подошёл к двери.
Дверь была не заперта, даже немного приоткрыта. Это не значило ничего, дом вполне могли посещать проходящие мимо бродяги. Внутри было темно даже для меня. Я ужом проскользнул в приоткрытую дверь и замер, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. Через минуту видно стало вполне сносно. Крадучись, я пошёл вдоль стены, ища признаки того, что дом до сих пор жилой. В доме царила тишина, мои шаги не нарушали мёртвого спокойствия особняка. Пол покрывал слой пыли, на котором виднелись цепочки следов. Здесь ходили, притом недавно. И всего один человек, если судить по следам. Это обнадёживало. Я не сомневался, что некромант не стал бы приводить созданную им нежить в своё убежище. Следы могли принадлежать как ему, так и бродягам, искавшим убежище от непогоды. Обойдя первый этаж, я понял, что бродяг я могу отбросить без сомнений. Судя по следам, дом обходили, причём примерно так же, как и я сейчас. Цепочка следов тянулась по всему первому этажу, заходя в каждую комнату. Но нигде не было видно и следов человеческого присутствия. Дом целенаправленно обходили, словно искали что-то. Я оглянулся и с удивлением осознал, насколько эти следы походили на мои собственные. Либо этот маг обыскивал здание в поисках наилучшего места для своего убежища, либо… Тут мне никаких вариантов в голову не приходило.
Следы вели на второй этаж, и я последовал за ними. На втором этаже обычно располагались спальни и столовая, если бы я искал себе убежище, я бы расположился как раз на втором этаже. Но и он был пуст, кроме цепочки следов я не обнаружил других следов людей.
Посреди коридора, проходящего через весь этаж, я почувствовал, что в меня целятся. Реакция была интуитивной. Я кувыркнулся назад, выставляя меч обратным хватом, и принял защитную стойку. Лезвие меча поднялось до уровня груди, закрывая сердце. Именно туда и целились, даже мой резкий кувырок не сбил прицел неведомого врага. Но коридор был пуст, а ощущение, что в меня целятся, не проходило. Я вгляделся в темноту вдоль стен, но ничего не увидел, кроме лучей лунного света, создававших причудливую игру света и тени на стенах. Это было неправильно, я чувствовал подвох, но не мог понять, в чём он. На всякий случай, я пробормотал заговор истинного видения, ломавший любые иллюзии. Заговоры не были заклинаниями по своей природе, поэтому защищаться от них было невозможно, они ломали любые заклинания именно в силу своей примитивности. Сопротивляться им могли только другие заговоры, но это было видно. Мага после заговора я не увидел, но прямо напротив меня тени у стены очерчивали человеческую фигуру. Так мог бы выглядеть работающий заговор, помогающий скрываться в тенях, но заговорами пользовались только оборотни… Я уставился на фигуру, сотканную из теней, ничего не понимая.
Тени исчезли, и из них у стены возникла девушка. Высокая, стройная, кожаный жакет и кожаные же брюки очерчивали прекрасную фигуру. Крутые бёдра, высокая грудь… Я поднял взгляд выше. Пушистые ресницы, мягкие губы и толстый хвост кудрявых рыжих волос, доходящий до пояса – девушка определённо была красива. Но всё портил небольшой арбалет в её левой руке, направленный точно мне в сердце. Острие болта мягко поблёскивало в лунном свете, наконечник явно был серебряный. Правую руку не было видно, она скрывалась под плащом, накинутым поверх куртки. За плащом видны были рукояти двух сабель, висевших крест-накрест на спине. Какие красивые пошли некроманты…
– Опусти арбалет, красавица, – улыбаясь, ласково произнёс я, стараясь не показывать, как нервирует меня серебряный наконечник болта, – серебру не пробить мою защиту.
– А стали, оборотень? – мягким голосом произнесла она.
С улыбкой девушка выпростала из-под плаща правую руку. В ней был зажат второй арбалет, точная копия первого. Но заряжен он был отнюдь не серебряным болтом, наконечник был стальной. И смотрел этот арбалет мне в пах.
Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица. Специально для метких стрелков с внутренней стороны куртки, напротив сердца, была пришита толстая стальная пластина. Серебряный наконечник болта просто смялся бы об неё, не причинив мне особого вреда. А вот пах такой защиты не имел. Меч опустился ниже, закрывая пах.
А кроме того, как она узнала, что я оборотень? Я чуть присел, готовясь к прыжку. Такие маги меня пугали.
– Тебе не справиться со мной, красавица. Твои болты меня не остановят. И не вздумай колдовать, – хрипло произнёс я, мысленно оценивая свои шансы на успех.
– Каких же идиотов берёт на работу церковь! – вздохнула она, – Тебя что, даже своя стая прогнала, чтобы не позориться?
– Послушай, красавица… – начал закипать я, но меня перебили.
– У меня имя есть! – отчеканила рыжая, – Алисса.
– Да мне без разницы, как тебя зовут! Я вырос в приюте Святого Бернарда, что в Уэльсе, а не в логове волка. Оборотни – это не волки, превращающиеся в людей, и живём мы не в стаях. Может ты и можешь определять проклятых с одного взгляда, но одного этого мало, чтобы противостоять оборотню, – меня всегда бесило такое отношение, я не зверь, хотя зверь и является моей частью.
– Упс, ты, оказывается, дикий… – она выглядела растерянной, даже арбалеты опустила.
Я вздохнул с облегчением. Так, прыжок, удар гардой в челюсть – и задача выполнена, жмот-епископ сдохнет от зависти. Но у Алиссы было другое мнение.
– Дурак, даже не пытайся прыгнуть, – заметив и оценив мою стойку, произнесла она, – Ты не умеешь отличать оборотня от человека. Я не больше человек, чем ты. И, понятное дело, не маг. А если прыгнешь – кроме арбалетов у меня есть и сабли, нормальные, современные, а не пережиток прошлого, как твой меч.
Теперь была моя очередь растерянно замереть. Она – оборотень? И что она сказала про мой меч? Не стоило ей так говорить про моё оружие.
– Ты – оборотень? Ха! А я тогда Папа Римский, приятно познакомиться. А твои сабли против моего меча… – я состроил презрительную гримасу, выражающую моё отношение к этому виду холодного оружия.
– Слышь, зверёныш, я могу и разозлиться, – она снова подняла арбалеты, – Если уж ты такой знаток оборотней, скажи, сложно ли пробудить зверя?
Последнюю фразу она произнесла, почти рыча. Под кожей девушки заходили мускулы, она приоткрыла рот, показав мне уже отнюдь не человеческие клыки.
– Всё, кра… Алисса, верю – ты оборотень, – я выставил перед собой левую руку, раскрытой ладонью вперёд. С оборотнем, да ещё и девушкой, притом красивой, мне драться совершенно не хотелось.
Судя по склонённой голове и чуть слышным ругательствам, Алисса пыталась успокоиться. Некроманта здесь нет, следы оставила она. Я показательно, с громким лязгом, убрал меч в ножны. Её арбалеты уже смотрели в пол.
– Мир? – я подошёл к ней в упор и протянул руку.
Алисса подняла голову, непонимающе посмотрела на мою руку. Затем понимающе улыбнулась.
– Значит, серебро твою куртку не пробьёт? – она смотрела в мои глаза. Я видел, как светлеет радужка, исчезает опасный блеск в её глазах. По лицу Алиссы блуждала загадочная улыбка.
– Вот, видишь, – я хлопнул ладонью по куртке у сердца и улыбнулся ей, – Хорошая толстая сталь, серебро просто сомнётся об неё.
Улыбка превратилась в оскал, Алисса резко вскинула левую руку и выстрелила. Я попытался уйти с линии огня, но с такого расстояния это было нереально. Болт глухо звякнул о стальную пластину и отлетел куда-то в сторону со смятым наконечником. А меня словно великан толкнул ладонью в грудь. Спина врезалась в стену коридора, сердце схватила резкая боль, я сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Откуда-то сверху на глаза опустился туман, всё резко потеряло чёткость. Сквозь звон в ушах я услышал голос Алиссы, интересующийся, всё ли со мной в порядке. Ответить я был не в состоянии.
Словно во сне я чувствовал, как, едва не разрывая шнуровку, куртку на мне пытаются расшнуровать. Как только шнуровка ослабла, я наконец смог вздохнуть полной грудью. Сразу полегчало. Алисса, едва не плача, растирала мою грудь у сердца и не отводила глаз от моего лица. Я улыбнулся ей.
– Хороший массаж, мне нравится. Сколько за час берёшь?
Как я и ожидал, она тут же попыталась залепить мне пощёчину, но её рука наткнулась на выставленный блок. Алисса, до этого сидевшая на корточках рядом со мной, резко вскочила.
– Мог хотя бы спасибо сказать, – обиженно бросила она.
Я с трудом поднялся и согнулся в церемонном поклоне.
– Вильгельм Охотник горячо благодарит миледи Алиссу за этот выстрел, – я разогнулся и прижал руку к сердцу, – Ваше милосердие поразило меня в самое сердце.
Улыбку в конце фразы я всё-таки сдержать не смог. Алисса фыркнула.
– Паяц, – вымученно произнесла она, но ответила своей улыбкой на мою.
– Мир. Мы охотимся на одну жертву, здесь её нет, – Алисса, всё ещё улыбаясь, перешла на деловой тон, – Напарники?
Она протянула мне руку, как я ей до этого. Я посмотрел на неё так, будто она предложила мне поваляться в гадючьем гнезде. Я всегда работал один и не собирался менять правила.
– Я всегда работаю один, без напарников, – я покачал головой, – К тому же у нас разные работодатели.
– И что? Тебя это как-то смущает? У нас разные цели. Твоя – некромант для церкви, а моя – одна из его жертв для родителей этой жертвы. Или ты принципиально никого в напарники не берёшь?
– А ты не слишком много знаешь? – тут мой взгляд упал на её руки, и я понял, кто сидел, завернувшись в плащ с капюшоном, в той таверне, где я подслушал разговор священников, – После обсуждения некроманта, священники говорили о его жертвах?
– Так и будем вопросами друг в друга кидаться? – Алисса сдаваться не собиралась.
– Ну, можно и ответить на парочку, – протянул я, – Начинай.
Алисса открыла рот, видимо, собираясь что-то сказать, подумала немного и закрыла его обратно, сверкнув на меня глазами.
– Хорошо. Я принципиально не беру напарников, причины объяснять не буду. И мы прекрасно можем справиться и поодиночке. Осталось ещё четыре дома…
Тут до меня дошло, что Алисса сделает с некромантом, если добёрётся до него раньше меня. Ей-то он не нужен был обязательно живым…
– Но с другой стороны, из любого правила бывают исключения. Давай побудем напарниками, – миролюбиво предложил я.
– Не надо мне одолжение делать. Думаешь, без тебя не справлюсь? – с вызовом откликнулась девушка.
Ну что я такого сказал? Господь определённо зря создал Еву из ребра Адама, выбрал бы кость с большим содержанием мозга. Никогда не понимал поведения этих созданий. Плюнув на уговоры, я отвернулся от девушки и начал зашнуровывать куртку.
– Ладно, Вилли, давай попробуем, – она положила руку мне на плечо.
– Меня зовут Вильгельм, только так, – но руку я не стал сбрасывать, – Напарники?
– Напарники, – Алисса пожала протянутую руку. Рукопожатие оказалось довольно сильным.
– Пока ты прохлаждался в городе, я уже успела навестить один дом, этот был второй в моём списке. У нас осталось три варианта, – напарником она оказалась неслабым.
– Пошли, – тут же предложил я и двинулся к выходу.
За моей спиной демонстративно зевнули, я развернулся.
– Слушай, Вильгельм, ты вообще спишь? Время так-то ближе к утру, лично мне сон иногда требуется.
Я пожал плечами. Сон для меня не был чем-то необходимым, бороться с ним я давно уже умел.
– Если миледи желает… – начал я.
– Вильгельм, на самом деле, я спать хочу. Я всё понимаю, ты ночь любишь. Но я привыкла жить по-людски. Давай сейчас пойдём спать (я выразительно поднял бровь), в разные кровати, – уточнила она, скрипнув зубами, – а завтра, на свежую голову продолжим охоту. Так будет лучше, серьёзно. Сейчас и голова не очень варит, и ловкость уже не та…
– Да мне без разницы, можно и завтра. Ты где остановилась?
На испанском она говорила с едва заметным акцентом, типа моего. Значит, здесь она ночует на постоялом дворе.
– Там же, где мы впервые встретились. Слушай, а если ты из Уэльса, то почему мы говорим по-испански? Я из Каннингхэма.
– Значит, там и встретимся, – я перешёл на родной английский, проигнорировав её вопрос, – А завтра, ближе к вечеру, проверим оставшиеся три дома. Надеюсь, до вечера ты выспаться успеешь.
– А нам обязательно ходить ночью? Почему мы не можем проверить эти дома днём?
– Потому что все нападения были ночью. Днём некромант отсыпается, мы его просто не найдём. А ночью он не спит и, возможно, мы найдём его убежище, пока он будет в городе, и устроим засаду. А может быть он будет у себя и так будет ещё проще, – я недобро усмехнулся.
– Ну… – протянула Алисса, – это выглядит логичным.
– Ну вот и хорошо, пойдём обратно, отсыпаться.
Мы вышли из дома и я подозвал к себе Азраэля. Одним прыжком оказавшись в седле, я протянул руку Алиссе. Она непонимающе на неё посмотрела.
– Садись.
– О, романтичная прогулка под луной. Вы – сама галантность, милорд Вильгельм, – она снова зевнула, на этот не напоказ.
Я отвернулся, вспомнив пару ругательств, подходящих к случаю.
– Я не благородный и не галантный. И ты, если хочешь, можешь идти до постоялого двора пешком, на своих двоих.
– Я ж не отказываюсь, что ты сразу обижаться, – Алисса ухватилась за мою руку и устроилась на коне позади меня, обняв меня за талию.
Я тронул каблуками бока коня, и Азраэль зарысил по направлению к городу. Под мерную качку Алисса положила голову на моё плечо и уснула. У ворот гостиницы я осторожно разбудил её и, передав коня конюху, отправился спать.