Бритва с сухим хрустом проходила по коже, разрезая вену. Сначала левая рука, от запястья до локтя, чтоб быстрее, теперь левая. Я положил бритву на столик и откинулся на спинку кресла. Кровь струйками сбегала по рукам, собираясь в лужицы на полу. Всё, шаг сделан, оттуда не вернуться. И спасти не успеют, я точно рассчитал время. Родители ещё пару часов на работе, сестра ушла гулять, а это надолго, раньше вечера не жди. Ближайший час дома я один. А значит никто не вызовет скорую, не перетянет разрезы на руках. Я умру, наконец-то. Меня ждёт покой, освобождение… И суеты этого мира больше не будет…

Крови собралось уже немало, а она всё продолжала вытекать из двух разрезов. Как же много во мне крови! Но вот глаза стали закрываться, навалился сон. Да, какая хорошая смерть, ты просто засыпаешь… Чтобы уже никогда не проснуться. Я закрыл глаза и почти сразу же отключился.

Но что это? Чернота вокруг свернулась в туннель, на конце которого мерцал яркий свет. Я плыл в этом туннеле, словно под водой, и у этой воды было направление. Меня неудержимо несло в конец туннеля, к яркому свету. Я пытался сопротивляться, не люблю плыть по течению, но этому потоку невозможно было сопротивляться. Я чувствовал то ли струи воды, то ли потоки воздуха, мягко обтекающие меня и словно шепчущие в уши: «Покорись, не сопротивляйся. Мы принесём тебе покой, о котором ты мечтал». Конец туннеля приблизился, но из-за яркого света я не видел, что же за его границей. Отдавшись на волю течения, я вылетел из тоннеля в свет.

Какое-то время я просто висел посреди равномерного бесконечного яркого сияния. Как будто попал в центр Солнца, ярко-белое сияние распространялось во все стороны насколько мог видеть глаз. Но такое однообразие мне быстро наскучило. И тут же сияние исчезло.

Я стоял в белом коридоре перед большой деревянной дверью. Оглянувшись, я увидел за спиной океан белого сияния, выхода мне не оставили. Вздохнув, я взялся за ручки двери и потянул на себя. Дверь мягко, без малейшего скрипа, открылась. За ней находился самый обычный кабинет. Стены с евроотделкой, ковёр на полу, стол с креслом и стулом, шкафы с документами у дальней стены – сколько таких кабинетов я повидал за свою жизнь. Но у кабинета был хозяин. За столом, развалившись в кресле, сидел худой старик в деловом костюме. Блистая широкой лысиной, он разглядывал меня.

– Здрасте, – неуверенно сказал я, в свою очередь разглядывая старика.

– Ну, что стоишь, проходи, садись, – дружелюбно проговорил старик и указал на стул.

Я последовал его совету и уселся на стул, тут же закинув ногу на ногу.

– Так, Кузнецов Алексей Вениаминович, двадцать три полных года, так, родился… учился… Ага, причина смерти – самоубийство. Что, проблемы в любви? Или может неудачи в делах?– старик поднял взгляд от бумаг на столе на меня.

Кто он вообще? И куда я попал? Что, я должен каждому встречному-поперечному рассказывать, почему перерезал себе вены? Невольно я опустил взгляд на свои руки, следов разрезов бритвой не было. Мне стало не по себе.

– А… вы кто? – запинаясь, спросил я.

– О, примите мои извинения, я не представился. Пётр, или как у вас принято, Апостол Пётр, – он протянул мне руку.

Ошарашенно, я автоматически пожал протянутую руку. Рука была сухой, жилистой и совсем не старческой. Неужели то, что несли всякие там «верующие», это не сказка?

– А.. апостол Пётр, а мне обязательно отвечать? – спросил я, уставив глаза в пол.

– А как же? Видимо, вы не совсем понимаете ,куда попали. Это – чистилище, я решаю вашу судьбу, куда пойдёт душа, – апостол сделал неопределённый жест рукой, – Рекомендую отвечать честно, ложь я замечу. И учтите, самоубийство должно иметь под собой действительно серьёзную причину, вы же знаете, что это грех.

Я в изнеможении откинулся на спинку стула. Ни фига себе приколы! Небеса, Апостол Пётр, чистилище…

– Меня в ад отправят? – напрямик спросил я.

Апостол как-то странно фыркнул.

– Молодой человек, вы же уже не ребёнок, как вы до сих пор верите в сказки. Нет никакого ада. Сами подумайте, какой интерес неким гипотетическим «чертям» в дикой жаре годами жарить людей в смоле, тыкать в них вилами. Это же бред. Нет, Алексей Вениаминович, в ад вас не отправят.

– А рая тоже нет? – во мне проснулась всегдашняя любознательность.

– Смотря что считать раем, – уклончиво ответил Пётр.

– Ну ладно, – вздохнул я, – Раз так хотите, слушайте. Я покончил с собой потому, что мне не было места в этом мире.

– А почему вы так решили? – удивлённо вскинул брови апостол.

– Вы же апостол, сами всё видите, – я решил использовать его тактику, – Мой интеллект – никому не нужен, знания, что в моей голове, тоже. Я не урод, но девушки не хотят со мной сближаться. Я не слаб физически, но на моё плечо некому опереться. Люди, знакомые мне, просто используют меня для решения каких-то своих проблем, не больше. Но сами они никогда не откликнутся на просьбу о помощи, я – всего лишь инструмент, как-то ещё я никому не интересен. Для меня нет ниши, места среди людей, нет места в этом мире. Зачем жить, если ты никому не нужен? Зачем нужно существование, если оно приносит только боль?

Я выдохнул и развалился на стуле. Всё, высказался. И если моя причина им покажется несерьёзной, то что им ещё надо?

– Да, знакомый случай, – покачал головой апостол, – Типично для таких людей. Вы, Алексей Вениаминович, ставите в центр мира сначала себя, а потом по себе судите всех. А вы не задумывались, что так делает каждый? Но почему-то не все переводят свои мелкие неудачи и разочарования на такой глобальный уровень и режут себе вены. Нет, ваша причина неудовлетворительна.

– И что со мной будет? – почти шёпотом произнёс я.

– Ну, как что? Стандартное для этого случая наказание. Прямо сейчас вы вернётесь обратно, ваши родители придут с работы раньше, вызовут скорую, вас успеют спасти, – выдавал апостол фразы, как будто объяснял очевидные вещи маленькому ребёнку, глядя в моё бледное лицо.

– Но они не должны. Я всё просчитал, я успею умереть, даже если они придут тогда, когда я потеряю сознание, – я наклонился над столом и полушёпотом выплёвывал слова в неизменно добродушное лицо старика.

– Ну, вы просчитали. И умерли бы, если бы причина была достаточно серьёзной. Но у вас, людей, есть такая поговорка: «Человек предполагает, а Бог располагает». Мне достаточно немного изменить реальность…

Я с ненавистью посмотрел на апостола. Я умру, он не спасёт меня. Что он несёт о изменении реальности? Я не хочу возвращаться.

– До встречи, Алексей Вениаминович. Я надеюсь, наша следующая встреча произойдёт нескоро, – старик помахал мне рукой на прощанье.

– Да как ты… – попытался сказать я.

Перед глазами закружились чёрные точки. Их становилось всё больше и больше, постепенно они скрыли от меня комнату и старика. Я почувствовал, что падаю. Впрочем, падение быстро закончилось.

– Алёша, – позвал меня мягкий, хорошо знакомый голос.

Я открыл глаза и увидел белые стены больничной палаты. У кровати, на которой я лежал, сидела мама и держала меня за руку.

– Ты нас так напугал, Алёша. Как хорошо, что я пришла с работы раньше. Что с тобой случилось?

– Ничего, мама, я просто жив.