There's no point to living if you can't feel the life(c)
Второй рассказ о Вильгельме. Полностью в пост дайря не влазит, поэтому часть в комменте.
ДуэтДо чего же жарко! Несмотря на декабрь, солнце ощутимо палило, заставляя Аза с трудом тащиться по горному серпантину. Сидя в довольно толстой кожаной куртке, обитой железными полосами, да ещё и плаще поверх, я обливался потом. И это только начало пути, до города ещё до вечера по этой жаре тащиться. Я вспоминал ночную прохладу гор, с которых спускался. Даже в одеяло пришлось закутаться. А сейчас доспехи, раскалившись на солнце, заставляли чувствовать себя куском тушёного мяса на сковороде.
Я оглядел вьющуюся по крутому склону тропинку. Насколько я мог видеть, впереди были только горы и марево от горячего воздуха, поднимающееся от них. Что я так мучаю бедного Аза? Всё-таки проклятые имеют свои преимущества. Я спрыгнул с коня. Азраэль удивлённо посмотрел на меня.
– Беги, Аз, – негромко сказал я коню и шлёпнул его по крупу. С диким ржанием конь сорвался с места и понёсся по склону.
Я замер и обратился к луне. Тело пронзила боль, и обращение началось. Тело выгнулось дугой, затем я резко сгорбился. Лицо перестало быть человеческим, оно превратилось в какое-то отдалённое подобие волчьей морды. Моя раскалённая броня скрылась под светло-серой шерстью, ногти на пальцах превратились в загнутые когти. Боль обращения начала уходить, я снова начал воспринимать окружающий мир. Стало гораздо дальше видно, я слышал хруст камешков под ногами Аза, скачущего далеко внизу, чувствовал тепло от нагретых камней.
В таком виде я мог скакать не хуже Аза. Я сорвался с места, переходя на бег. Тут же прохладный ветер заструился по шерсти, стало гораздо легче. Скалы неслись мимо меня, валуны в человеческий рост я просто перепрыгивал. На повороте дороги я затормозил, выбив когтями на ногах из скалы кучу мелких камешков, разлетевшись далеко в стороны. Где-то впереди бежал Азраэль, я не видел его, но слышал стук его копыт. Глянув в сторону, куда шла дорога, я различил на горизонте город. Может я и проклятый, но способности оборотня имеют свои преимущества. Теперь солнце уже не заставляло чувствовать себя мясом на сковороде, а бег немного охладил скрытые под шерстью доспехи. Так, горы до города не доходят, но вон до того поворота ещё можно пробежать зверем. А потом придётся обращаться обратно в человека, люди не должны меня видеть таким. Охотников на нежить был не один я, а охоту на себя мне совсем не хотелось.
Поворот оказался как-то чересчур близко, я даже не заметил, как он пролетел мимо. Увидев за поворотом Аза, мирно пасущегося на лугу, я остановился. Всё, горы кончаются, побегали и будет. Зверь снова ушёл, отдав своё место человеку. Стянув перчатку, я потрогал металлические полосы на куртке и удовлетворённо хмыкнул. Они были холодные, словно их только что достали из проруби зимой. Пробежка зверем достигла своей цели – теперь я не парился на жаре, а был свежим, словно только что встал с утра пораньше. Правда, последствия обращений днём тут же сказались. На меня нахлынула волна эмоций, и положительных, и не очень. Тут же захотелось одновременно кого-нибудь разорвать, сесть в тихом месте у реки и спокойно посидеть, обнять Эстель… Последняя мысль вызывала не слишком приятный эмоциональный всплеск, я проклят, и Эстель видеть меня не хочет. У неё, наверное, давно уже есть муж, дети…
Я встряхнулся и подозвал Аза. Эмоции успокаивались только одним способом, но алкоголя Аз на себе не возил. Зайду в город, возьму в таверне. Я запрыгнул на коня и направил его к городу.
Город был большой, с портом у моря и цитаделью на холме в центре. По краям шли трущобы, а в стороне от города, среди зарослей маслин, располагались загородные усадьбы местных дворян. Дорога, по которой я спускался, заканчивалась у луга. Аз рысцой бежал по изумрудно-зелёной траве, я оставил поводья, и он сам выбирал дорогу. В городе его ждало стойло и овёс, я не сомневался, что он найдёт наиболее быстрый путь до города.
Азраэль оправдал мои ожидания, и вскоре его копыта зацокали по брусчатке мостовой. Я направил его в цитадель, всё интересное располагалось там, а не в трущобах. Жители этих развалюх провожали меня грустными глазами. Я, гордо игнорируя их взгляды, ехал с независимым видом. О, вот и ворота цитадели. Скучающие стражи получили пару серебряных монет и даже не потрудились спросить, что же у меня в сумках. Дома внутри стен цитадели резко контрастировали с тем, что располагалось за их пределами. Каменные, выложенные разноцветной плиткой строения, многие даже многоэтажные. Между домами расхаживали спесивые доны, толстые купцы и не менее толстые святые отцы. В меня полетели настороженные взгляды, выглядел я не слишком подходяще для таких мест. Но это были не мои проблемы, а тех, кто решился бы мне об этом сказать.
У дверей гостиницы я остановил Аза. Это был не рядовой постоялый двор, а трёхэтажное каменное здание. Со своей конюшней, коновязью, охраной. И заоблачными ценами. Но в данный момент это меня не волновало, деньги есть, можно и пошиковать. Глядишь, может и работа найдётся. Спрыгнув с коня, я кинул конюху монету. Толстый, но весьма ловкий конюх подхватил её на лету и тут же засеменил к Азраэлю. Я потрепал коня по шее и вошёл в гостиницу.
Светлое помещение с гладко выбеленными стенами и ровными рядами столов со стульями радовало глаз. Я не стал привередничать и сел за ближайший. Тут же ко мне подлетел слуга и угодливо склонился в поклоне.
– Что угодно господину? – отработанной фразой обратился он ко мне и неуловимым жестом поправил аккуратные усики.
– Мяса, стакан мадеры и кувшин воды, – ровным голосом изложил я заказ.
Слуга умчался исполнять. Что меня всегда радовало в подобных местах, так это уровень обслуживания. Даже если сюда зашёл бы нищий в грязной хламиде, к нему обратились бы также. И с той же скоростью исполнили бы заказ. Впрочем, нищего не пустили бы два здоровых мужика в кирасах и с алебардами, стоящие на входе, но это уже мелочи.
Я окинул взглядом посетителей. Несмотря на середину дня, в помещении было довольно людно. Купцы, обсуждающие торговые дела, несколько сквайров, богатая молодёжь, даже пара священников была. Двое святых отцов сидели за одним из угловых столиков и разговаривали на латыни. Рядом с каждым из них стояло по монаху, выполнявших одновременно роль телохранителя и слуги. За другим угловым столиком сидел некто в плаще с капюшоном, закрывшись этим капюшоном чуть не до подбородка. Сидел этот некто сгорбившись, и видны были только руки. Точёные ладони, ухоженные ногти – эти руки больше подходили женщине, нежели мужчине. Но если это женщина, то зачем ей скрываться? «Капюшон», как я решил его называть, довольно долго сидел неподвижно, изредка черкая что-то пером в листе пергамента перед собой. Но тут мне принесли еду, и я отдал ей должное. Надо сказать, готовили здесь великолепно. Да и мадера была неплохая. Разлившись в груди огнём, она испарила последние остатки бури эмоций после дневного обращения. Я привычно начал прислушиваться к разговорам в зале.
Купцы, как и следовало ожидать, разговаривали исключительно о делах. Цены в разных городах и успешность их торговых дел были мне неинтересны. Сквайры перемывали кости своим сеньорам, периодически откалывая довольно солёные шуточки. Шутки я запоминал, они могут и пригодиться. Сынки местных дворян вести неспешный разговор о скором бале у герцога, официального владельца этих земель. На балы я предпочитал не ходить, тем более меня всё равно туда обычно не приглашали, даже спасённые мной дворяне. Проклятым нечего делать на таких праздниках.
А вот разговор на латыни меня заинтересовал. Вырос я в приюте при монастыре, и латынью нас мучили с детства. Разбирать речь священников для меня труда не составляло, а после слов malus и necros я стал прислушиваться к их разговору. Священники считали, что их всё равно никто не понимает, поэтому даже не пытались как-то приглушить свои голоса. А разговор у них становился всё интереснее… Я узнал, что город терроризирует нежить, управляемая кем-то из-за пределов города. Карательные отряды вернулись ни с чем, только потеряв часть людей в стычках с нежитью. Церковь искала того, кто смог бы найти этого «некроманта» (интересно, что значит это слово), но неофициально. Епископ хотел к балу герцога устроить публичное сожжение чёрного мага (а, вот кто такой некромант), дабы поднять престиж своего места работы. Однако дни шли, и надежды Церкви на помощь извне таяли. Эта парочка священников вообще не надеялась, что кто-то сможет изловить этого зловредного мага. Да, кажется епископу пора нанести визит и дать ему надежду. Бил я этих магов, это, конечно, сложнее, чем вампиров или прочих тварей, но вполне посильная задача. Больше к разговору я не прислушивался, моя задача была ясна. Я, не торопясь, доел принесённую мне еду и подозвал слугу.
– Сколько с меня?
– Три золотых, господин.
– Дам четыре, если скажешь, где живёт епископ.
Глаза у него загорелись. Он был довольно молод, а работа слуги больших денег не приносила. Тут же, сбиваясь от волнения, он ясно и понятно рассказал, как добраться до епископа. До кучи он ещё и предупредил, что «господин епископ без записи не принимает, а приёмных дней у него всего два в неделю». Я выслушал, кивнул и вручил светящемуся от радости парню четыре монеты. Меня даже проводили до выхода и предупредительно открыли передо мной дверь, пожелав лёгкой дороги.
Конюх у коновязи встрепенулся и недовольно посмотрел на меня. Ничего, своё он уже получил, пусть отрабатывает. Я нетерпеливо махнул ладонью, задумчив глядя на небо. Конюх моментально сорвался с места и скрылся в конюшне. Этот жест я подсмотрел у дворян, так, со скучающим видом и лениво махнув рукой, они ожидали от слуг выполнения очевидных распоряжений. Хоть я и не был благородным, но прислуга на этот мой жест реагировала так же, как и от дворян. Конюх с трудом вытащил упирающегося Аза из конюшни. Конь не хотел покидать уютное стойло и мешок овса, но, увидев меня, смирился с неизбежным. Кивнув конюху, я схватился за поводья и запрыгнул в седло.
Епископ жил в собственном особняке рядом с городским собором. У ворот, оперевшись на алебарды, стояли два охранника и лениво созерцали проезжающих. Увидев, что я остановился у охраняемого ими крыльца, они выпрямились и с каменными лицами сомкнули перед входом алебарды. Это они зря, я не любил когда меня куда-то не пускали. Неспешно подъехав в упор к охранникам, я, столь же неторопливо, спустился на мостовую и привязал Аза к коновязи. Затеи развязал одну из седельных сумок и вытащил пакет с рекомендациями. Священники любого ранга считали, что чем больше рекомендаций перед ними выложат, тем большего доверия заслуживает выложивший.
Закрыв сумку обратно, я подошёл к охранникам. Они созерцали что-то на другой стороне улицы, старательно игнорируя меня (что получалось у них плохо).
– Епископ дома? – нарочито громко спросил я.
– Он сегодня не принимает, – отчеканил охранник справа от меня (вот ты и будешь моей жертвой, сам вызвался).
– А я спрашивал, принимает ли он? – свистящим голосом произнёс я. Пытка началась, ему ещё придётся пожалеть о своих словах.
– Но я думал… – растерялся охранник.
– Думать в сортире будешь! Бегом, зови дворецкого, – и я отвесил охраннику оплеуху. Хорошую такую оплеуху, у него едва шлем не слетел.
– Но…
– «Но» лошади говорить будешь. Бегом! Если через минуту дворецкого не будет здесь, до конца жизни сортиры драить будешь, – шипя, выдохнул я ему в лицо.
Как я и ожидал, охранник тут же развернулся, но не рассчитал расстояния и впечатался в стену. Его доспехи загудели. Матюгнувшись, он рванул дверь и скрылся в доме, едва вписавшись в дверной проём с алебардой. Его сосед, ухмыльнувшись, посмотрел ему вслед. Я смерил его уничижающим взглядом. Сглотнув, охранник снова сделал каменное лицо и уставился в стену напротив.
Меньше чем через минуту, убежавший охранник снова появился передо мной. Его лицо заливала краска, на фоне покрасневшего лица следа от моей оплеухи почти не было видно. За охранником спешил худой молодой человек в ливрее. Увидев меня, он склонил голову.
– По какому вы делу к епископу? – поставленным голосом вышколенного слуги спросил он меня.
– Господину епископу нужен человек, способный справиться с его э-э… проблемой. Я готов обсудить условия, – всем своим видом я показывал, что проблемы священника оторвали меня от важных дел. Но дворецкий, несмотря на молодость, оказался хорошим слугой.
– У вас назначено? – тут же спросил он.
– Я могу и уйти, – в тон ему откликнулся я.
– Хорошо, я доложу о вас. Как вас представить? – в сообразительности дворецкому было не отказать.
– Вильгельм Охотник. Охотник за нежитью, магами и прочими еретиками, – церемонно представился я, назвав своё прозвище на родном языке. Для дворецкого, коренного испанца, если судить по виду, моё прозвище звучало как фамилия. Выслушав меня, он кивнул и скрылся в доме. Я бросил взгляд на охранников. Охранники, вытянувшись по струнке, старательно избегали на меня смотреть. Охранник справа, до сих пор пунцовый, стоял, уставившись в землю. Переживаний, я думаю, ему надолго хватит. Я мог бы держать пари, что он сейчас молится, дабы ему не попало за то, что он проявил инициативу и пытался меня не пустить.
Дворецкий вновь появился из дверей и услужливо склонился передо мной, распахнув пошире дверь.
– Господин епископ примет вас. Проходите.
Я вошёл в открытую дверь. За моей спиной дворецкий закрыл её и, обойдя меня, пошёл впереди, показывая дорогу. Следуя за дворецким, я вспоминал, что священники на постоялом дворе говорили о нём. Епископ Педро Гарсия был немолод, любил действовать по правилам (они бы ещё уточнили, по каким именно) и обожал роскошную жизнь. Дом только подтверждал слова его подчинённых. По стенам висели гобелены, оружие с золотой гравировкой и картины, всё явно недешёвое. Мебель была из красного дерева, двери внутри дома также были из какой-то редкой древесины. Дойдя до одной из дверей, дворецкий распахнул её и громко представил меня.
– Вильгельм Хантер, охотник за нежитью, – после чего он сделал мне приглашающий жест и отошёл от двери.
Я вошёл, и дворецкий прикрыл за мной дверь. Кабинет был обставлен не хуже, чем остальной дом. По стенам висели картины, изображающие сцены из Библии, у стены напротив входа стоял письменный стол и секретер. За столом, уютно устроившись в кресле, сидел епископ и, мрачно меня разглядывая, барабанил пальцами по столу. Довольно тучный и уже немолодой человек, лицо украшала небольшая, выбритая по последней моде, бородка. Не спрашивая разрешения, я дошёл до стола, ступая сапогами по пушистому ковру, и уселся напротив епископа.
– Вам нужен некто, способный справиться с некромантом. И, желательно, за неделю, – я не спрашивал, а утверждал.
Епископ кивнул.
– Кто вы? – спросил он. Голос у него был мягкий, даже вкрадчивый.
– Дворецкий же сказал, – я изобразил на лице удивление.
– Никогда не слышал ни о каких охотниках за нежитью. Убедите меня, что вы не очередной проходимец в погоне за наживой. Вы уже занимались подобным?
– Естественно, мне понятно ваше беспокойство. Я не новичок в этом деле. Можете посмотреть мои рекомендации, – я положил перед ним несколько листов пергамента, – я работаю по всей Европе. Здесь отзыв епископа Кёльна, епископа Кентерберийского, благодарность от Святой церкви за помощь в поимке еретиков с личной печатью папы…
Вообщё-то рекомендаций было около двух десятков. Но перечислять все мне было лень, пускай сам читает. Епископ просматривал каждый лист, морщась на некоторых, очевидно просто не зная языка, на которых они были написаны. Я сам мог прочитать не больше половины, но содержание каждой помнил наизусть. Работа на церковь составляла чуть не половину моих дел, а каждому священнику хотелось убедиться, что они имеют дело с профессионалом.
Наконец рекомендации были просмотрены. Епископ откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.
– Ваши рекомендации внушают уважение. Но тогда перед нами встаёт вопрос цены. Мы – всего лишь слуги матери нашей, Святой церкви, и весьма ограничены в средствах, – епископ вздохнул и, изображая глубокую скорбь, развёл руки в стороны.
«Ну и жмот же ты», – подумал я. Деньги у него водились, притом немалые, это было видно по дому.
– Я понимаю ваши трудности, – в тон ему вздохнул я, – Но моя работа стоит дорого. Поимка этого некроманта обойдётся церкви в две сотни золотых, такова моя цена.
– Сколько? – церковник вытаращил глаза и всплеснул руками, – Да вы что о себе думаете? Пятьдесят, и ни песо больше.
Епископ был не просто жаден, он ещё и любил поторговаться. А вот я – не любил.
– Извините, – я поднялся и забрал рекомендации, – но если вас не устраивает моя цена, то я желаю вам удачи в поисках другого охотника.
– Постойте, – такого он не ожидал, – давайте всё обсудим, зачем же так сразу? Мы же деловые люди.
– Господин епископ, я не торгуюсь. Мои услуги стоят две сотни, притом половина авансом, и если вы не согласны, то лучше сразу разойтись. До бала осталась неделя, – устало произнёс я, по-прежнему продолжая стоять.
– Хорошо, я согласен. Но методы у вас грабительские, – снова вздохнув, ответил церковник, – Садитесь, в ногах правды нет.
Через полчаса с подписанной копией договора и сотней золотых я вышел из кабинета. Меня всегда бесила людская жадность, епископу нужен был живой некромант, и он почему-то считал, что это простая задача. С магами справляться было всегда сложно, а уж если они способны поднимать мёртвых… Честно говоря, с такими я ещё не сталкивался. В отличие от вампиров и прочих нежити, заклинания магов на меня действовали не хуже, чем на прочих, а помирать ради чьего-то благополучия мне не хотелось. Одно дело – искать смерти в бою с сильным противником, и совсем другое – защищать чей-то престиж. Я всегда работал только на себя, результат всегда был важен только мне, больше никто меня не волновал. Благодаря этому я до сих пор жив. Епископ получит своего некроманта, но только на моих условиях. Денег на зиму мне хватало, но жить в спокойствии и достатке – эта жизнь была не для меня. Мне требовались битвы с вампирами, магами, прочими ублюдками – я не представлял себе жизнь без этого. Конечно, когда-то я просто жил, но после ухода Эстель жизнь потеряла для меня свою красоту, охота за нежитью позволяла хоть на какое-то время почувствовать себя живым. Поэтому я и стал охотником за нежитью. Моё проклятие, способности зверя давали мне возможность бороться с нежитью на равных, а развитая от природы сила и ловкость позволяли побеждать даже в серьёзных схватках. Теперь, бродя по Европе в поисках работы, я был на своём месте. И место это было отнюдь не из дешёвых.
К вечеру я был готов к поимке зловредного вызывателя нежити. Поход в собор – и теперь я был благословлён на «богоугодные» дела. Разговоры со свидетелями творений некроманта дали мне необходимую информацию для поисков. Очевидно, для направления ходячих трупов «на дело» некроманту нужно было видеть это место. А вот для вызывания трупов к подобию жизни рядом с могилами ему было быть необязательно. Свидетели видели, как трупы выкапывались из могил на абсолютно пустом кладбище, рядом вообще никого не было. Это мне абсолютно не нравилось, для такого, насколько я знал, нужно обладать немаленькими способностями. А вот то, как выглядел некромант, мне даже рассказали, но к этому я особо не прислушивался. Чары иллюзии были довольно простыми, каждый уважающий себя маг предпочитал являться в какой-нибудь личине. Особо внешностью они не заморачивались, часто использовали штампы. И седой старик в чёрном балахоне к ним как раз и относился. Но, судя по словам свидетелей, каждый раз этот маг на своих двоих притопывал на место нападения нежити откуда-то издалека. В трущобах он жить не мог, его бы уже выдали ближайшие соседи. Следовательно, жил он где-то за городом. Я сходил к картографу и за небольшую мзду получил в распоряжение карту окрестностей города с указанием владельцев всех строений. Посидев час в таверне и поужинав (заодно сняв комнату), я покумекал над картой и теперь у меня были предполагаемые места «гнездования» чёрного мага. Все нападения проходили ночью, ночью его искать и будем. К закату я успел выспаться, а Аз отдохнуть в конюшне.
Аз выбивал частую дробь по брусчатке мостовой, двигаясь к первой цели. Это был особняк, покинутый хозяевами лет десять назад. Когда-то это был загородный летний дом для семьи дона, теперь же он пустовал. Таких домов вокруг города было пять, этот был ближайший. Я, нахохлившись, сидел в седле, меч постукивал по бедру в такт шагам Азраэля. Чёрный дорожный плащ скрывал фигуру, капюшон закрывал лицо. Я, словно один из всадников Апокалипсиса, ехал в трущобах. Деревянные хижины проходили мимо меня бесконечной вереницей. Прохожие, сбившись в кучки, провожали мою фигуру настороженными взглядами.
Вот трущобы и кончились. Перестук копыт стал почти неслышным, выйдя на грунтовую дорогу, Аз перешёл на рысь. Я слегка направлял его бег, едва шевеля поводьями. Конечно, я не надеялся, что некромант окажется в первом же доме, но верил, что удача на моей стороне. Маг вполне мог оказаться достаточно ленивым, чтобы жить поближе к городу. А, вот и особняк. Трёхэтажное деревянное здание окружали заросли маслин, миртов и ещё каких-то растений. Здание, несмотря на десятилетнее запустение, выглядело довольно ухоженным, его вид портили только заколоченные окна.
Резко сгустились сумерки и на Испанию пала ночь. Как всегда на юге, переход от дня к ночи был довольно коротким. Зрение изменилось, тут же приспосабливаясь к ночной темноте. Исчезли почти все цвета, остался только чёрный и разные оттенки серого. Ночная темень мне не мешала, но помогала маскироваться от любопытных глазах. Подъехав к зданию, я слез с коня. Азраэль остался стоять, привычный к тому, что его хозяин может оставить его без присмотра.
Маги были людьми, а не нежитью, сила христианской веры мало помогала в борьбе с ними. Я не стал доставать святую воду или надевать нательный серебряный крест поверх куртки, для такого у меня была другая защита. Я надел образ святого Доминика, подаренный мне когда-то Эстель. Подарен он был давно, тогда, когда я ещё был для неё самым любимым существом в этом мире. Сила любви и вера в это чувство служила лучшей защитой от колдовства людей. Достав меч, я подошёл к двери.
Дверь была не заперта, даже немного приоткрыта. Это не значило ничего, дом вполне могли посещать проходящие мимо бродяги. Внутри было темно даже для меня. Я ужом проскользнул в приоткрытую дверь и замер, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. Через минуту видно стало вполне сносно. Крадучись, я пошёл вдоль стены, ища признаки того, что дом до сих пор жилой. В доме царила тишина, мои шаги не нарушали мёртвого спокойствия особняка. Пол покрывал слой пыли, на котором виднелись цепочки следов. Здесь ходили, притом недавно. И всего один человек, если судить по следам. Это обнадёживало. Я не сомневался, что некромант не стал бы приводить созданную им нежить в своё убежище. Следы могли принадлежать как ему, так и бродягам, искавшим убежище от непогоды. Обойдя первый этаж, я понял, что бродяг я могу отбросить без сомнений. Судя по следам, дом обходили, причём примерно так же, как и я сейчас. Цепочка следов тянулась по всему первому этажу, заходя в каждую комнату. Но нигде не было видно и следов человеческого присутствия. Дом целенаправленно обходили, словно искали что-то. Я оглянулся и с удивлением осознал, насколько эти следы походили на мои собственные. Либо этот маг обыскивал здание в поисках наилучшего места для своего убежища, либо… Тут мне никаких вариантов в голову не приходило.
Следы вели на второй этаж, и я последовал за ними. На втором этаже обычно располагались спальни и столовая, если бы я искал себе убежище, я бы расположился как раз на втором этаже. Но и он был пуст, кроме цепочки следов я не обнаружил других следов людей.
Посреди коридора, проходящего через весь этаж, я почувствовал, что в меня целятся. Реакция была интуитивной. Я кувыркнулся назад, выставляя меч обратным хватом, и принял защитную стойку. Лезвие меча поднялось до уровня груди, закрывая сердце. Именно туда и целились, даже мой резкий кувырок не сбил прицел неведомого врага. Но коридор был пуст, а ощущение, что в меня целятся, не проходило. Я вгляделся в темноту вдоль стен, но ничего не увидел, кроме лучей лунного света, создававших причудливую игру света и тени на стенах. Это было неправильно, я чувствовал подвох, но не мог понять, в чём он. На всякий случай, я пробормотал заговор истинного видения, ломавший любые иллюзии. Заговоры не были заклинаниями по своей природе, поэтому защищаться от них было невозможно, они ломали любые заклинания именно в силу своей примитивности. Сопротивляться им могли только другие заговоры, но это было видно. Мага после заговора я не увидел, но прямо напротив меня тени у стены очерчивали человеческую фигуру. Так мог бы выглядеть работающий заговор, помогающий скрываться в тенях, но заговорами пользовались только оборотни… Я уставился на фигуру, сотканную из теней, ничего не понимая.
Тени исчезли, и из них у стены возникла девушка. Высокая, стройная, кожаный жакет и кожаные же брюки очерчивали прекрасную фигуру. Крутые бёдра, высокая грудь… Я поднял взгляд выше. Пушистые ресницы, мягкие губы и толстый хвост кудрявых рыжих волос, доходящий до пояса – девушка определённо была красива. Но всё портил небольшой арбалет в её левой руке, направленный точно мне в сердце. Острие болта мягко поблёскивало в лунном свете, наконечник явно был серебряный. Правую руку не было видно, она скрывалась под плащом, накинутым поверх куртки. За плащом видны были рукояти двух сабель, висевших крест-накрест на спине. Какие красивые пошли некроманты…
– Опусти арбалет, красавица, – улыбаясь, ласково произнёс я, стараясь не показывать, как нервирует меня серебряный наконечник болта, – серебру не пробить мою защиту.
– А стали, оборотень? – мягким голосом произнесла она.
С улыбкой девушка выпростала из-под плаща правую руку. В ней был зажат второй арбалет, точная копия первого. Но заряжен он был отнюдь не серебряным болтом, наконечник был стальной. И смотрел этот арбалет мне в пах.
Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица. Специально для метких стрелков с внутренней стороны куртки, напротив сердца, была пришита толстая стальная пластина. Серебряный наконечник болта просто смялся бы об неё, не причинив мне особого вреда. А вот пах такой защиты не имел. Меч опустился ниже, закрывая пах.
А кроме того, как она узнала, что я оборотень? Я чуть присел, готовясь к прыжку. Такие маги меня пугали.
– Тебе не справиться со мной, красавица. Твои болты меня не остановят. И не вздумай колдовать, – хрипло произнёс я, мысленно оценивая свои шансы на успех.
– Каких же идиотов берёт на работу церковь! – вздохнула она, – Тебя что, даже своя стая прогнала, чтобы не позориться?
– Послушай, красавица… – начал закипать я, но меня перебили.
– У меня имя есть! – отчеканила рыжая, – Алисса.
– Да мне без разницы, как тебя зовут! Я вырос в приюте Святого Бернарда, что в Уэльсе, а не в логове волка. Оборотни – это не волки, превращающиеся в людей, и живём мы не в стаях. Может ты и можешь определять проклятых с одного взгляда, но одного этого мало, чтобы противостоять оборотню, – меня всегда бесило такое отношение, я не зверь, хотя зверь и является моей частью.
– Упс, ты, оказывается, дикий… – она выглядела растерянной, даже арбалеты опустила.
Я вздохнул с облегчением. Так, прыжок, удар гардой в челюсть – и задача выполнена, жмот-епископ сдохнет от зависти. Но у Алиссы было другое мнение.
– Дурак, даже не пытайся прыгнуть, – заметив и оценив мою стойку, произнесла она, – Ты не умеешь отличать оборотня от человека. Я не больше человек, чем ты. И, понятное дело, не маг. А если прыгнешь – кроме арбалетов у меня есть и сабли, нормальные, современные, а не пережиток прошлого, как твой меч.
Теперь была моя очередь растерянно замереть. Она – оборотень? И что она сказала про мой меч? Не стоило ей так говорить про моё оружие.
– Ты – оборотень? Ха! А я тогда Папа Римский, приятно познакомиться. А твои сабли против моего меча… – я состроил презрительную гримасу, выражающую моё отношение к этому виду холодного оружия.
– Слышь, зверёныш, я могу и разозлиться, – она снова подняла арбалеты, – Если уж ты такой знаток оборотней, скажи, сложно ли пробудить зверя?
Последнюю фразу она произнесла, почти рыча. Под кожей девушки заходили мускулы, она приоткрыла рот, показав мне уже отнюдь не человеческие клыки.
– Всё, кра… Алисса, верю – ты оборотень, – я выставил перед собой левую руку, раскрытой ладонью вперёд. С оборотнем, да ещё и девушкой, притом красивой, мне драться совершенно не хотелось.
Судя по склонённой голове и чуть слышным ругательствам, Алисса пыталась успокоиться. Некроманта здесь нет, следы оставила она. Я показательно, с громким лязгом, убрал меч в ножны. Её арбалеты уже смотрели в пол.
– Мир? – я подошёл к ней в упор и протянул руку.
Алисса подняла голову, непонимающе посмотрела на мою руку. Затем понимающе улыбнулась.
– Значит, серебро твою куртку не пробьёт? – она смотрела в мои глаза. Я видел, как светлеет радужка, исчезает опасный блеск в её глазах. По лицу Алиссы блуждала загадочная улыбка.
– Вот, видишь, – я хлопнул ладонью по куртке у сердца и улыбнулся ей, – Хорошая толстая сталь, серебро просто сомнётся об неё.
Улыбка превратилась в оскал, Алисса резко вскинула левую руку и выстрелила. Я попытался уйти с линии огня, но с такого расстояния это было нереально. Болт глухо звякнул о стальную пластину и отлетел куда-то в сторону со смятым наконечником. А меня словно великан толкнул ладонью в грудь. Спина врезалась в стену коридора, сердце схватила резкая боль, я сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Откуда-то сверху на глаза опустился туман, всё резко потеряло чёткость. Сквозь звон в ушах я услышал голос Алиссы, интересующийся, всё ли со мной в порядке. Ответить я был не в состоянии.
Словно во сне я чувствовал, как, едва не разрывая шнуровку, куртку на мне пытаются расшнуровать. Как только шнуровка ослабла, я наконец смог вздохнуть полной грудью. Сразу полегчало. Алисса, едва не плача, растирала мою грудь у сердца и не отводила глаз от моего лица. Я улыбнулся ей.
– Хороший массаж, мне нравится. Сколько за час берёшь?
Как я и ожидал, она тут же попыталась залепить мне пощёчину, но её рука наткнулась на выставленный блок. Алисса, до этого сидевшая на корточках рядом со мной, резко вскочила.
– Мог хотя бы спасибо сказать, – обиженно бросила она.
Я с трудом поднялся и согнулся в церемонном поклоне.
– Вильгельм Охотник горячо благодарит миледи Алиссу за этот выстрел, – я разогнулся и прижал руку к сердцу, – Ваше милосердие поразило меня в самое сердце.
Улыбку в конце фразы я всё-таки сдержать не смог. Алисса фыркнула.
– Паяц, – вымученно произнесла она, но ответила своей улыбкой на мою.
– Мир. Мы охотимся на одну жертву, здесь её нет, – Алисса, всё ещё улыбаясь, перешла на деловой тон, – Напарники?
Она протянула мне руку, как я ей до этого. Я посмотрел на неё так, будто она предложила мне поваляться в гадючьем гнезде. Я всегда работал один и не собирался менять правила.
– Я всегда работаю один, без напарников, – я покачал головой, – К тому же у нас разные работодатели.
– И что? Тебя это как-то смущает? У нас разные цели. Твоя – некромант для церкви, а моя – одна из его жертв для родителей этой жертвы. Или ты принципиально никого в напарники не берёшь?
– А ты не слишком много знаешь? – тут мой взгляд упал на её руки, и я понял, кто сидел, завернувшись в плащ с капюшоном, в той таверне, где я подслушал разговор священников, – После обсуждения некроманта, священники говорили о его жертвах?
– Так и будем вопросами друг в друга кидаться? – Алисса сдаваться не собиралась.
– Ну, можно и ответить на парочку, – протянул я, – Начинай.
Алисса открыла рот, видимо, собираясь что-то сказать, подумала немного и закрыла его обратно, сверкнув на меня глазами.
– Хорошо. Я принципиально не беру напарников, причины объяснять не буду. И мы прекрасно можем справиться и поодиночке. Осталось ещё четыре дома…
Тут до меня дошло, что Алисса сделает с некромантом, если добёрётся до него раньше меня. Ей-то он не нужен был обязательно живым…
– Но с другой стороны, из любого правила бывают исключения. Давай побудем напарниками, – миролюбиво предложил я.
– Не надо мне одолжение делать. Думаешь, без тебя не справлюсь? – с вызовом откликнулась девушка.
Ну что я такого сказал? Господь определённо зря создал Еву из ребра Адама, выбрал бы кость с большим содержанием мозга. Никогда не понимал поведения этих созданий. Плюнув на уговоры, я отвернулся от девушки и начал зашнуровывать куртку.
– Ладно, Вилли, давай попробуем, – она положила руку мне на плечо.
– Меня зовут Вильгельм, только так, – но руку я не стал сбрасывать, – Напарники?
– Напарники, – Алисса пожала протянутую руку. Рукопожатие оказалось довольно сильным.
– Пока ты прохлаждался в городе, я уже успела навестить один дом, этот был второй в моём списке. У нас осталось три варианта, – напарником она оказалась неслабым.
– Пошли, – тут же предложил я и двинулся к выходу.
За моей спиной демонстративно зевнули, я развернулся.
– Слушай, Вильгельм, ты вообще спишь? Время так-то ближе к утру, лично мне сон иногда требуется.
Я пожал плечами. Сон для меня не был чем-то необходимым, бороться с ним я давно уже умел.
– Если миледи желает… – начал я.
– Вильгельм, на самом деле, я спать хочу. Я всё понимаю, ты ночь любишь. Но я привыкла жить по-людски. Давай сейчас пойдём спать (я выразительно поднял бровь), в разные кровати, – уточнила она, скрипнув зубами, – а завтра, на свежую голову продолжим охоту. Так будет лучше, серьёзно. Сейчас и голова не очень варит, и ловкость уже не та…
– Да мне без разницы, можно и завтра. Ты где остановилась?
На испанском она говорила с едва заметным акцентом, типа моего. Значит, здесь она ночует на постоялом дворе.
– Там же, где мы впервые встретились. Слушай, а если ты из Уэльса, то почему мы говорим по-испански? Я из Каннингхэма.
– Значит, там и встретимся, – я перешёл на родной английский, проигнорировав её вопрос, – А завтра, ближе к вечеру, проверим оставшиеся три дома. Надеюсь, до вечера ты выспаться успеешь.
– А нам обязательно ходить ночью? Почему мы не можем проверить эти дома днём?
– Потому что все нападения были ночью. Днём некромант отсыпается, мы его просто не найдём. А ночью он не спит и, возможно, мы найдём его убежище, пока он будет в городе, и устроим засаду. А может быть он будет у себя и так будет ещё проще, – я недобро усмехнулся.
– Ну… – протянула Алисса, – это выглядит логичным.
– Ну вот и хорошо, пойдём обратно, отсыпаться.
Мы вышли из дома и я подозвал к себе Азраэля. Одним прыжком оказавшись в седле, я протянул руку Алиссе. Она непонимающе на неё посмотрела.
– Садись.
– О, романтичная прогулка под луной. Вы – сама галантность, милорд Вильгельм, – она снова зевнула, на этот не напоказ.
Я отвернулся, вспомнив пару ругательств, подходящих к случаю.
– Я не благородный и не галантный. И ты, если хочешь, можешь идти до постоялого двора пешком, на своих двоих.
– Я ж не отказываюсь, что ты сразу обижаться, – Алисса ухватилась за мою руку и устроилась на коне позади меня, обняв меня за талию.
Я тронул каблуками бока коня, и Азраэль зарысил по направлению к городу. Под мерную качку Алисса положила голову на моё плечо и уснула. У ворот гостиницы я осторожно разбудил её и, передав коня конюху, отправился спать.
ДуэтДо чего же жарко! Несмотря на декабрь, солнце ощутимо палило, заставляя Аза с трудом тащиться по горному серпантину. Сидя в довольно толстой кожаной куртке, обитой железными полосами, да ещё и плаще поверх, я обливался потом. И это только начало пути, до города ещё до вечера по этой жаре тащиться. Я вспоминал ночную прохладу гор, с которых спускался. Даже в одеяло пришлось закутаться. А сейчас доспехи, раскалившись на солнце, заставляли чувствовать себя куском тушёного мяса на сковороде.
Я оглядел вьющуюся по крутому склону тропинку. Насколько я мог видеть, впереди были только горы и марево от горячего воздуха, поднимающееся от них. Что я так мучаю бедного Аза? Всё-таки проклятые имеют свои преимущества. Я спрыгнул с коня. Азраэль удивлённо посмотрел на меня.
– Беги, Аз, – негромко сказал я коню и шлёпнул его по крупу. С диким ржанием конь сорвался с места и понёсся по склону.
Я замер и обратился к луне. Тело пронзила боль, и обращение началось. Тело выгнулось дугой, затем я резко сгорбился. Лицо перестало быть человеческим, оно превратилось в какое-то отдалённое подобие волчьей морды. Моя раскалённая броня скрылась под светло-серой шерстью, ногти на пальцах превратились в загнутые когти. Боль обращения начала уходить, я снова начал воспринимать окружающий мир. Стало гораздо дальше видно, я слышал хруст камешков под ногами Аза, скачущего далеко внизу, чувствовал тепло от нагретых камней.
В таком виде я мог скакать не хуже Аза. Я сорвался с места, переходя на бег. Тут же прохладный ветер заструился по шерсти, стало гораздо легче. Скалы неслись мимо меня, валуны в человеческий рост я просто перепрыгивал. На повороте дороги я затормозил, выбив когтями на ногах из скалы кучу мелких камешков, разлетевшись далеко в стороны. Где-то впереди бежал Азраэль, я не видел его, но слышал стук его копыт. Глянув в сторону, куда шла дорога, я различил на горизонте город. Может я и проклятый, но способности оборотня имеют свои преимущества. Теперь солнце уже не заставляло чувствовать себя мясом на сковороде, а бег немного охладил скрытые под шерстью доспехи. Так, горы до города не доходят, но вон до того поворота ещё можно пробежать зверем. А потом придётся обращаться обратно в человека, люди не должны меня видеть таким. Охотников на нежить был не один я, а охоту на себя мне совсем не хотелось.
Поворот оказался как-то чересчур близко, я даже не заметил, как он пролетел мимо. Увидев за поворотом Аза, мирно пасущегося на лугу, я остановился. Всё, горы кончаются, побегали и будет. Зверь снова ушёл, отдав своё место человеку. Стянув перчатку, я потрогал металлические полосы на куртке и удовлетворённо хмыкнул. Они были холодные, словно их только что достали из проруби зимой. Пробежка зверем достигла своей цели – теперь я не парился на жаре, а был свежим, словно только что встал с утра пораньше. Правда, последствия обращений днём тут же сказались. На меня нахлынула волна эмоций, и положительных, и не очень. Тут же захотелось одновременно кого-нибудь разорвать, сесть в тихом месте у реки и спокойно посидеть, обнять Эстель… Последняя мысль вызывала не слишком приятный эмоциональный всплеск, я проклят, и Эстель видеть меня не хочет. У неё, наверное, давно уже есть муж, дети…
Я встряхнулся и подозвал Аза. Эмоции успокаивались только одним способом, но алкоголя Аз на себе не возил. Зайду в город, возьму в таверне. Я запрыгнул на коня и направил его к городу.
Город был большой, с портом у моря и цитаделью на холме в центре. По краям шли трущобы, а в стороне от города, среди зарослей маслин, располагались загородные усадьбы местных дворян. Дорога, по которой я спускался, заканчивалась у луга. Аз рысцой бежал по изумрудно-зелёной траве, я оставил поводья, и он сам выбирал дорогу. В городе его ждало стойло и овёс, я не сомневался, что он найдёт наиболее быстрый путь до города.
Азраэль оправдал мои ожидания, и вскоре его копыта зацокали по брусчатке мостовой. Я направил его в цитадель, всё интересное располагалось там, а не в трущобах. Жители этих развалюх провожали меня грустными глазами. Я, гордо игнорируя их взгляды, ехал с независимым видом. О, вот и ворота цитадели. Скучающие стражи получили пару серебряных монет и даже не потрудились спросить, что же у меня в сумках. Дома внутри стен цитадели резко контрастировали с тем, что располагалось за их пределами. Каменные, выложенные разноцветной плиткой строения, многие даже многоэтажные. Между домами расхаживали спесивые доны, толстые купцы и не менее толстые святые отцы. В меня полетели настороженные взгляды, выглядел я не слишком подходяще для таких мест. Но это были не мои проблемы, а тех, кто решился бы мне об этом сказать.
У дверей гостиницы я остановил Аза. Это был не рядовой постоялый двор, а трёхэтажное каменное здание. Со своей конюшней, коновязью, охраной. И заоблачными ценами. Но в данный момент это меня не волновало, деньги есть, можно и пошиковать. Глядишь, может и работа найдётся. Спрыгнув с коня, я кинул конюху монету. Толстый, но весьма ловкий конюх подхватил её на лету и тут же засеменил к Азраэлю. Я потрепал коня по шее и вошёл в гостиницу.
Светлое помещение с гладко выбеленными стенами и ровными рядами столов со стульями радовало глаз. Я не стал привередничать и сел за ближайший. Тут же ко мне подлетел слуга и угодливо склонился в поклоне.
– Что угодно господину? – отработанной фразой обратился он ко мне и неуловимым жестом поправил аккуратные усики.
– Мяса, стакан мадеры и кувшин воды, – ровным голосом изложил я заказ.
Слуга умчался исполнять. Что меня всегда радовало в подобных местах, так это уровень обслуживания. Даже если сюда зашёл бы нищий в грязной хламиде, к нему обратились бы также. И с той же скоростью исполнили бы заказ. Впрочем, нищего не пустили бы два здоровых мужика в кирасах и с алебардами, стоящие на входе, но это уже мелочи.
Я окинул взглядом посетителей. Несмотря на середину дня, в помещении было довольно людно. Купцы, обсуждающие торговые дела, несколько сквайров, богатая молодёжь, даже пара священников была. Двое святых отцов сидели за одним из угловых столиков и разговаривали на латыни. Рядом с каждым из них стояло по монаху, выполнявших одновременно роль телохранителя и слуги. За другим угловым столиком сидел некто в плаще с капюшоном, закрывшись этим капюшоном чуть не до подбородка. Сидел этот некто сгорбившись, и видны были только руки. Точёные ладони, ухоженные ногти – эти руки больше подходили женщине, нежели мужчине. Но если это женщина, то зачем ей скрываться? «Капюшон», как я решил его называть, довольно долго сидел неподвижно, изредка черкая что-то пером в листе пергамента перед собой. Но тут мне принесли еду, и я отдал ей должное. Надо сказать, готовили здесь великолепно. Да и мадера была неплохая. Разлившись в груди огнём, она испарила последние остатки бури эмоций после дневного обращения. Я привычно начал прислушиваться к разговорам в зале.
Купцы, как и следовало ожидать, разговаривали исключительно о делах. Цены в разных городах и успешность их торговых дел были мне неинтересны. Сквайры перемывали кости своим сеньорам, периодически откалывая довольно солёные шуточки. Шутки я запоминал, они могут и пригодиться. Сынки местных дворян вести неспешный разговор о скором бале у герцога, официального владельца этих земель. На балы я предпочитал не ходить, тем более меня всё равно туда обычно не приглашали, даже спасённые мной дворяне. Проклятым нечего делать на таких праздниках.
А вот разговор на латыни меня заинтересовал. Вырос я в приюте при монастыре, и латынью нас мучили с детства. Разбирать речь священников для меня труда не составляло, а после слов malus и necros я стал прислушиваться к их разговору. Священники считали, что их всё равно никто не понимает, поэтому даже не пытались как-то приглушить свои голоса. А разговор у них становился всё интереснее… Я узнал, что город терроризирует нежить, управляемая кем-то из-за пределов города. Карательные отряды вернулись ни с чем, только потеряв часть людей в стычках с нежитью. Церковь искала того, кто смог бы найти этого «некроманта» (интересно, что значит это слово), но неофициально. Епископ хотел к балу герцога устроить публичное сожжение чёрного мага (а, вот кто такой некромант), дабы поднять престиж своего места работы. Однако дни шли, и надежды Церкви на помощь извне таяли. Эта парочка священников вообще не надеялась, что кто-то сможет изловить этого зловредного мага. Да, кажется епископу пора нанести визит и дать ему надежду. Бил я этих магов, это, конечно, сложнее, чем вампиров или прочих тварей, но вполне посильная задача. Больше к разговору я не прислушивался, моя задача была ясна. Я, не торопясь, доел принесённую мне еду и подозвал слугу.
– Сколько с меня?
– Три золотых, господин.
– Дам четыре, если скажешь, где живёт епископ.
Глаза у него загорелись. Он был довольно молод, а работа слуги больших денег не приносила. Тут же, сбиваясь от волнения, он ясно и понятно рассказал, как добраться до епископа. До кучи он ещё и предупредил, что «господин епископ без записи не принимает, а приёмных дней у него всего два в неделю». Я выслушал, кивнул и вручил светящемуся от радости парню четыре монеты. Меня даже проводили до выхода и предупредительно открыли передо мной дверь, пожелав лёгкой дороги.
Конюх у коновязи встрепенулся и недовольно посмотрел на меня. Ничего, своё он уже получил, пусть отрабатывает. Я нетерпеливо махнул ладонью, задумчив глядя на небо. Конюх моментально сорвался с места и скрылся в конюшне. Этот жест я подсмотрел у дворян, так, со скучающим видом и лениво махнув рукой, они ожидали от слуг выполнения очевидных распоряжений. Хоть я и не был благородным, но прислуга на этот мой жест реагировала так же, как и от дворян. Конюх с трудом вытащил упирающегося Аза из конюшни. Конь не хотел покидать уютное стойло и мешок овса, но, увидев меня, смирился с неизбежным. Кивнув конюху, я схватился за поводья и запрыгнул в седло.
Епископ жил в собственном особняке рядом с городским собором. У ворот, оперевшись на алебарды, стояли два охранника и лениво созерцали проезжающих. Увидев, что я остановился у охраняемого ими крыльца, они выпрямились и с каменными лицами сомкнули перед входом алебарды. Это они зря, я не любил когда меня куда-то не пускали. Неспешно подъехав в упор к охранникам, я, столь же неторопливо, спустился на мостовую и привязал Аза к коновязи. Затеи развязал одну из седельных сумок и вытащил пакет с рекомендациями. Священники любого ранга считали, что чем больше рекомендаций перед ними выложат, тем большего доверия заслуживает выложивший.
Закрыв сумку обратно, я подошёл к охранникам. Они созерцали что-то на другой стороне улицы, старательно игнорируя меня (что получалось у них плохо).
– Епископ дома? – нарочито громко спросил я.
– Он сегодня не принимает, – отчеканил охранник справа от меня (вот ты и будешь моей жертвой, сам вызвался).
– А я спрашивал, принимает ли он? – свистящим голосом произнёс я. Пытка началась, ему ещё придётся пожалеть о своих словах.
– Но я думал… – растерялся охранник.
– Думать в сортире будешь! Бегом, зови дворецкого, – и я отвесил охраннику оплеуху. Хорошую такую оплеуху, у него едва шлем не слетел.
– Но…
– «Но» лошади говорить будешь. Бегом! Если через минуту дворецкого не будет здесь, до конца жизни сортиры драить будешь, – шипя, выдохнул я ему в лицо.
Как я и ожидал, охранник тут же развернулся, но не рассчитал расстояния и впечатался в стену. Его доспехи загудели. Матюгнувшись, он рванул дверь и скрылся в доме, едва вписавшись в дверной проём с алебардой. Его сосед, ухмыльнувшись, посмотрел ему вслед. Я смерил его уничижающим взглядом. Сглотнув, охранник снова сделал каменное лицо и уставился в стену напротив.
Меньше чем через минуту, убежавший охранник снова появился передо мной. Его лицо заливала краска, на фоне покрасневшего лица следа от моей оплеухи почти не было видно. За охранником спешил худой молодой человек в ливрее. Увидев меня, он склонил голову.
– По какому вы делу к епископу? – поставленным голосом вышколенного слуги спросил он меня.
– Господину епископу нужен человек, способный справиться с его э-э… проблемой. Я готов обсудить условия, – всем своим видом я показывал, что проблемы священника оторвали меня от важных дел. Но дворецкий, несмотря на молодость, оказался хорошим слугой.
– У вас назначено? – тут же спросил он.
– Я могу и уйти, – в тон ему откликнулся я.
– Хорошо, я доложу о вас. Как вас представить? – в сообразительности дворецкому было не отказать.
– Вильгельм Охотник. Охотник за нежитью, магами и прочими еретиками, – церемонно представился я, назвав своё прозвище на родном языке. Для дворецкого, коренного испанца, если судить по виду, моё прозвище звучало как фамилия. Выслушав меня, он кивнул и скрылся в доме. Я бросил взгляд на охранников. Охранники, вытянувшись по струнке, старательно избегали на меня смотреть. Охранник справа, до сих пор пунцовый, стоял, уставившись в землю. Переживаний, я думаю, ему надолго хватит. Я мог бы держать пари, что он сейчас молится, дабы ему не попало за то, что он проявил инициативу и пытался меня не пустить.
Дворецкий вновь появился из дверей и услужливо склонился передо мной, распахнув пошире дверь.
– Господин епископ примет вас. Проходите.
Я вошёл в открытую дверь. За моей спиной дворецкий закрыл её и, обойдя меня, пошёл впереди, показывая дорогу. Следуя за дворецким, я вспоминал, что священники на постоялом дворе говорили о нём. Епископ Педро Гарсия был немолод, любил действовать по правилам (они бы ещё уточнили, по каким именно) и обожал роскошную жизнь. Дом только подтверждал слова его подчинённых. По стенам висели гобелены, оружие с золотой гравировкой и картины, всё явно недешёвое. Мебель была из красного дерева, двери внутри дома также были из какой-то редкой древесины. Дойдя до одной из дверей, дворецкий распахнул её и громко представил меня.
– Вильгельм Хантер, охотник за нежитью, – после чего он сделал мне приглашающий жест и отошёл от двери.
Я вошёл, и дворецкий прикрыл за мной дверь. Кабинет был обставлен не хуже, чем остальной дом. По стенам висели картины, изображающие сцены из Библии, у стены напротив входа стоял письменный стол и секретер. За столом, уютно устроившись в кресле, сидел епископ и, мрачно меня разглядывая, барабанил пальцами по столу. Довольно тучный и уже немолодой человек, лицо украшала небольшая, выбритая по последней моде, бородка. Не спрашивая разрешения, я дошёл до стола, ступая сапогами по пушистому ковру, и уселся напротив епископа.
– Вам нужен некто, способный справиться с некромантом. И, желательно, за неделю, – я не спрашивал, а утверждал.
Епископ кивнул.
– Кто вы? – спросил он. Голос у него был мягкий, даже вкрадчивый.
– Дворецкий же сказал, – я изобразил на лице удивление.
– Никогда не слышал ни о каких охотниках за нежитью. Убедите меня, что вы не очередной проходимец в погоне за наживой. Вы уже занимались подобным?
– Естественно, мне понятно ваше беспокойство. Я не новичок в этом деле. Можете посмотреть мои рекомендации, – я положил перед ним несколько листов пергамента, – я работаю по всей Европе. Здесь отзыв епископа Кёльна, епископа Кентерберийского, благодарность от Святой церкви за помощь в поимке еретиков с личной печатью папы…
Вообщё-то рекомендаций было около двух десятков. Но перечислять все мне было лень, пускай сам читает. Епископ просматривал каждый лист, морщась на некоторых, очевидно просто не зная языка, на которых они были написаны. Я сам мог прочитать не больше половины, но содержание каждой помнил наизусть. Работа на церковь составляла чуть не половину моих дел, а каждому священнику хотелось убедиться, что они имеют дело с профессионалом.
Наконец рекомендации были просмотрены. Епископ откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.
– Ваши рекомендации внушают уважение. Но тогда перед нами встаёт вопрос цены. Мы – всего лишь слуги матери нашей, Святой церкви, и весьма ограничены в средствах, – епископ вздохнул и, изображая глубокую скорбь, развёл руки в стороны.
«Ну и жмот же ты», – подумал я. Деньги у него водились, притом немалые, это было видно по дому.
– Я понимаю ваши трудности, – в тон ему вздохнул я, – Но моя работа стоит дорого. Поимка этого некроманта обойдётся церкви в две сотни золотых, такова моя цена.
– Сколько? – церковник вытаращил глаза и всплеснул руками, – Да вы что о себе думаете? Пятьдесят, и ни песо больше.
Епископ был не просто жаден, он ещё и любил поторговаться. А вот я – не любил.
– Извините, – я поднялся и забрал рекомендации, – но если вас не устраивает моя цена, то я желаю вам удачи в поисках другого охотника.
– Постойте, – такого он не ожидал, – давайте всё обсудим, зачем же так сразу? Мы же деловые люди.
– Господин епископ, я не торгуюсь. Мои услуги стоят две сотни, притом половина авансом, и если вы не согласны, то лучше сразу разойтись. До бала осталась неделя, – устало произнёс я, по-прежнему продолжая стоять.
– Хорошо, я согласен. Но методы у вас грабительские, – снова вздохнув, ответил церковник, – Садитесь, в ногах правды нет.
Через полчаса с подписанной копией договора и сотней золотых я вышел из кабинета. Меня всегда бесила людская жадность, епископу нужен был живой некромант, и он почему-то считал, что это простая задача. С магами справляться было всегда сложно, а уж если они способны поднимать мёртвых… Честно говоря, с такими я ещё не сталкивался. В отличие от вампиров и прочих нежити, заклинания магов на меня действовали не хуже, чем на прочих, а помирать ради чьего-то благополучия мне не хотелось. Одно дело – искать смерти в бою с сильным противником, и совсем другое – защищать чей-то престиж. Я всегда работал только на себя, результат всегда был важен только мне, больше никто меня не волновал. Благодаря этому я до сих пор жив. Епископ получит своего некроманта, но только на моих условиях. Денег на зиму мне хватало, но жить в спокойствии и достатке – эта жизнь была не для меня. Мне требовались битвы с вампирами, магами, прочими ублюдками – я не представлял себе жизнь без этого. Конечно, когда-то я просто жил, но после ухода Эстель жизнь потеряла для меня свою красоту, охота за нежитью позволяла хоть на какое-то время почувствовать себя живым. Поэтому я и стал охотником за нежитью. Моё проклятие, способности зверя давали мне возможность бороться с нежитью на равных, а развитая от природы сила и ловкость позволяли побеждать даже в серьёзных схватках. Теперь, бродя по Европе в поисках работы, я был на своём месте. И место это было отнюдь не из дешёвых.
К вечеру я был готов к поимке зловредного вызывателя нежити. Поход в собор – и теперь я был благословлён на «богоугодные» дела. Разговоры со свидетелями творений некроманта дали мне необходимую информацию для поисков. Очевидно, для направления ходячих трупов «на дело» некроманту нужно было видеть это место. А вот для вызывания трупов к подобию жизни рядом с могилами ему было быть необязательно. Свидетели видели, как трупы выкапывались из могил на абсолютно пустом кладбище, рядом вообще никого не было. Это мне абсолютно не нравилось, для такого, насколько я знал, нужно обладать немаленькими способностями. А вот то, как выглядел некромант, мне даже рассказали, но к этому я особо не прислушивался. Чары иллюзии были довольно простыми, каждый уважающий себя маг предпочитал являться в какой-нибудь личине. Особо внешностью они не заморачивались, часто использовали штампы. И седой старик в чёрном балахоне к ним как раз и относился. Но, судя по словам свидетелей, каждый раз этот маг на своих двоих притопывал на место нападения нежити откуда-то издалека. В трущобах он жить не мог, его бы уже выдали ближайшие соседи. Следовательно, жил он где-то за городом. Я сходил к картографу и за небольшую мзду получил в распоряжение карту окрестностей города с указанием владельцев всех строений. Посидев час в таверне и поужинав (заодно сняв комнату), я покумекал над картой и теперь у меня были предполагаемые места «гнездования» чёрного мага. Все нападения проходили ночью, ночью его искать и будем. К закату я успел выспаться, а Аз отдохнуть в конюшне.
* * *
Аз выбивал частую дробь по брусчатке мостовой, двигаясь к первой цели. Это был особняк, покинутый хозяевами лет десять назад. Когда-то это был загородный летний дом для семьи дона, теперь же он пустовал. Таких домов вокруг города было пять, этот был ближайший. Я, нахохлившись, сидел в седле, меч постукивал по бедру в такт шагам Азраэля. Чёрный дорожный плащ скрывал фигуру, капюшон закрывал лицо. Я, словно один из всадников Апокалипсиса, ехал в трущобах. Деревянные хижины проходили мимо меня бесконечной вереницей. Прохожие, сбившись в кучки, провожали мою фигуру настороженными взглядами.
Вот трущобы и кончились. Перестук копыт стал почти неслышным, выйдя на грунтовую дорогу, Аз перешёл на рысь. Я слегка направлял его бег, едва шевеля поводьями. Конечно, я не надеялся, что некромант окажется в первом же доме, но верил, что удача на моей стороне. Маг вполне мог оказаться достаточно ленивым, чтобы жить поближе к городу. А, вот и особняк. Трёхэтажное деревянное здание окружали заросли маслин, миртов и ещё каких-то растений. Здание, несмотря на десятилетнее запустение, выглядело довольно ухоженным, его вид портили только заколоченные окна.
Резко сгустились сумерки и на Испанию пала ночь. Как всегда на юге, переход от дня к ночи был довольно коротким. Зрение изменилось, тут же приспосабливаясь к ночной темноте. Исчезли почти все цвета, остался только чёрный и разные оттенки серого. Ночная темень мне не мешала, но помогала маскироваться от любопытных глазах. Подъехав к зданию, я слез с коня. Азраэль остался стоять, привычный к тому, что его хозяин может оставить его без присмотра.
Маги были людьми, а не нежитью, сила христианской веры мало помогала в борьбе с ними. Я не стал доставать святую воду или надевать нательный серебряный крест поверх куртки, для такого у меня была другая защита. Я надел образ святого Доминика, подаренный мне когда-то Эстель. Подарен он был давно, тогда, когда я ещё был для неё самым любимым существом в этом мире. Сила любви и вера в это чувство служила лучшей защитой от колдовства людей. Достав меч, я подошёл к двери.
Дверь была не заперта, даже немного приоткрыта. Это не значило ничего, дом вполне могли посещать проходящие мимо бродяги. Внутри было темно даже для меня. Я ужом проскользнул в приоткрытую дверь и замер, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. Через минуту видно стало вполне сносно. Крадучись, я пошёл вдоль стены, ища признаки того, что дом до сих пор жилой. В доме царила тишина, мои шаги не нарушали мёртвого спокойствия особняка. Пол покрывал слой пыли, на котором виднелись цепочки следов. Здесь ходили, притом недавно. И всего один человек, если судить по следам. Это обнадёживало. Я не сомневался, что некромант не стал бы приводить созданную им нежить в своё убежище. Следы могли принадлежать как ему, так и бродягам, искавшим убежище от непогоды. Обойдя первый этаж, я понял, что бродяг я могу отбросить без сомнений. Судя по следам, дом обходили, причём примерно так же, как и я сейчас. Цепочка следов тянулась по всему первому этажу, заходя в каждую комнату. Но нигде не было видно и следов человеческого присутствия. Дом целенаправленно обходили, словно искали что-то. Я оглянулся и с удивлением осознал, насколько эти следы походили на мои собственные. Либо этот маг обыскивал здание в поисках наилучшего места для своего убежища, либо… Тут мне никаких вариантов в голову не приходило.
Следы вели на второй этаж, и я последовал за ними. На втором этаже обычно располагались спальни и столовая, если бы я искал себе убежище, я бы расположился как раз на втором этаже. Но и он был пуст, кроме цепочки следов я не обнаружил других следов людей.
Посреди коридора, проходящего через весь этаж, я почувствовал, что в меня целятся. Реакция была интуитивной. Я кувыркнулся назад, выставляя меч обратным хватом, и принял защитную стойку. Лезвие меча поднялось до уровня груди, закрывая сердце. Именно туда и целились, даже мой резкий кувырок не сбил прицел неведомого врага. Но коридор был пуст, а ощущение, что в меня целятся, не проходило. Я вгляделся в темноту вдоль стен, но ничего не увидел, кроме лучей лунного света, создававших причудливую игру света и тени на стенах. Это было неправильно, я чувствовал подвох, но не мог понять, в чём он. На всякий случай, я пробормотал заговор истинного видения, ломавший любые иллюзии. Заговоры не были заклинаниями по своей природе, поэтому защищаться от них было невозможно, они ломали любые заклинания именно в силу своей примитивности. Сопротивляться им могли только другие заговоры, но это было видно. Мага после заговора я не увидел, но прямо напротив меня тени у стены очерчивали человеческую фигуру. Так мог бы выглядеть работающий заговор, помогающий скрываться в тенях, но заговорами пользовались только оборотни… Я уставился на фигуру, сотканную из теней, ничего не понимая.
Тени исчезли, и из них у стены возникла девушка. Высокая, стройная, кожаный жакет и кожаные же брюки очерчивали прекрасную фигуру. Крутые бёдра, высокая грудь… Я поднял взгляд выше. Пушистые ресницы, мягкие губы и толстый хвост кудрявых рыжих волос, доходящий до пояса – девушка определённо была красива. Но всё портил небольшой арбалет в её левой руке, направленный точно мне в сердце. Острие болта мягко поблёскивало в лунном свете, наконечник явно был серебряный. Правую руку не было видно, она скрывалась под плащом, накинутым поверх куртки. За плащом видны были рукояти двух сабель, висевших крест-накрест на спине. Какие красивые пошли некроманты…
– Опусти арбалет, красавица, – улыбаясь, ласково произнёс я, стараясь не показывать, как нервирует меня серебряный наконечник болта, – серебру не пробить мою защиту.
– А стали, оборотень? – мягким голосом произнесла она.
С улыбкой девушка выпростала из-под плаща правую руку. В ней был зажат второй арбалет, точная копия первого. Но заряжен он был отнюдь не серебряным болтом, наконечник был стальной. И смотрел этот арбалет мне в пах.
Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица. Специально для метких стрелков с внутренней стороны куртки, напротив сердца, была пришита толстая стальная пластина. Серебряный наконечник болта просто смялся бы об неё, не причинив мне особого вреда. А вот пах такой защиты не имел. Меч опустился ниже, закрывая пах.
А кроме того, как она узнала, что я оборотень? Я чуть присел, готовясь к прыжку. Такие маги меня пугали.
– Тебе не справиться со мной, красавица. Твои болты меня не остановят. И не вздумай колдовать, – хрипло произнёс я, мысленно оценивая свои шансы на успех.
– Каких же идиотов берёт на работу церковь! – вздохнула она, – Тебя что, даже своя стая прогнала, чтобы не позориться?
– Послушай, красавица… – начал закипать я, но меня перебили.
– У меня имя есть! – отчеканила рыжая, – Алисса.
– Да мне без разницы, как тебя зовут! Я вырос в приюте Святого Бернарда, что в Уэльсе, а не в логове волка. Оборотни – это не волки, превращающиеся в людей, и живём мы не в стаях. Может ты и можешь определять проклятых с одного взгляда, но одного этого мало, чтобы противостоять оборотню, – меня всегда бесило такое отношение, я не зверь, хотя зверь и является моей частью.
– Упс, ты, оказывается, дикий… – она выглядела растерянной, даже арбалеты опустила.
Я вздохнул с облегчением. Так, прыжок, удар гардой в челюсть – и задача выполнена, жмот-епископ сдохнет от зависти. Но у Алиссы было другое мнение.
– Дурак, даже не пытайся прыгнуть, – заметив и оценив мою стойку, произнесла она, – Ты не умеешь отличать оборотня от человека. Я не больше человек, чем ты. И, понятное дело, не маг. А если прыгнешь – кроме арбалетов у меня есть и сабли, нормальные, современные, а не пережиток прошлого, как твой меч.
Теперь была моя очередь растерянно замереть. Она – оборотень? И что она сказала про мой меч? Не стоило ей так говорить про моё оружие.
– Ты – оборотень? Ха! А я тогда Папа Римский, приятно познакомиться. А твои сабли против моего меча… – я состроил презрительную гримасу, выражающую моё отношение к этому виду холодного оружия.
– Слышь, зверёныш, я могу и разозлиться, – она снова подняла арбалеты, – Если уж ты такой знаток оборотней, скажи, сложно ли пробудить зверя?
Последнюю фразу она произнесла, почти рыча. Под кожей девушки заходили мускулы, она приоткрыла рот, показав мне уже отнюдь не человеческие клыки.
– Всё, кра… Алисса, верю – ты оборотень, – я выставил перед собой левую руку, раскрытой ладонью вперёд. С оборотнем, да ещё и девушкой, притом красивой, мне драться совершенно не хотелось.
Судя по склонённой голове и чуть слышным ругательствам, Алисса пыталась успокоиться. Некроманта здесь нет, следы оставила она. Я показательно, с громким лязгом, убрал меч в ножны. Её арбалеты уже смотрели в пол.
– Мир? – я подошёл к ней в упор и протянул руку.
Алисса подняла голову, непонимающе посмотрела на мою руку. Затем понимающе улыбнулась.
– Значит, серебро твою куртку не пробьёт? – она смотрела в мои глаза. Я видел, как светлеет радужка, исчезает опасный блеск в её глазах. По лицу Алиссы блуждала загадочная улыбка.
– Вот, видишь, – я хлопнул ладонью по куртке у сердца и улыбнулся ей, – Хорошая толстая сталь, серебро просто сомнётся об неё.
Улыбка превратилась в оскал, Алисса резко вскинула левую руку и выстрелила. Я попытался уйти с линии огня, но с такого расстояния это было нереально. Болт глухо звякнул о стальную пластину и отлетел куда-то в сторону со смятым наконечником. А меня словно великан толкнул ладонью в грудь. Спина врезалась в стену коридора, сердце схватила резкая боль, я сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Откуда-то сверху на глаза опустился туман, всё резко потеряло чёткость. Сквозь звон в ушах я услышал голос Алиссы, интересующийся, всё ли со мной в порядке. Ответить я был не в состоянии.
Словно во сне я чувствовал, как, едва не разрывая шнуровку, куртку на мне пытаются расшнуровать. Как только шнуровка ослабла, я наконец смог вздохнуть полной грудью. Сразу полегчало. Алисса, едва не плача, растирала мою грудь у сердца и не отводила глаз от моего лица. Я улыбнулся ей.
– Хороший массаж, мне нравится. Сколько за час берёшь?
Как я и ожидал, она тут же попыталась залепить мне пощёчину, но её рука наткнулась на выставленный блок. Алисса, до этого сидевшая на корточках рядом со мной, резко вскочила.
– Мог хотя бы спасибо сказать, – обиженно бросила она.
Я с трудом поднялся и согнулся в церемонном поклоне.
– Вильгельм Охотник горячо благодарит миледи Алиссу за этот выстрел, – я разогнулся и прижал руку к сердцу, – Ваше милосердие поразило меня в самое сердце.
Улыбку в конце фразы я всё-таки сдержать не смог. Алисса фыркнула.
– Паяц, – вымученно произнесла она, но ответила своей улыбкой на мою.
– Мир. Мы охотимся на одну жертву, здесь её нет, – Алисса, всё ещё улыбаясь, перешла на деловой тон, – Напарники?
Она протянула мне руку, как я ей до этого. Я посмотрел на неё так, будто она предложила мне поваляться в гадючьем гнезде. Я всегда работал один и не собирался менять правила.
– Я всегда работаю один, без напарников, – я покачал головой, – К тому же у нас разные работодатели.
– И что? Тебя это как-то смущает? У нас разные цели. Твоя – некромант для церкви, а моя – одна из его жертв для родителей этой жертвы. Или ты принципиально никого в напарники не берёшь?
– А ты не слишком много знаешь? – тут мой взгляд упал на её руки, и я понял, кто сидел, завернувшись в плащ с капюшоном, в той таверне, где я подслушал разговор священников, – После обсуждения некроманта, священники говорили о его жертвах?
– Так и будем вопросами друг в друга кидаться? – Алисса сдаваться не собиралась.
– Ну, можно и ответить на парочку, – протянул я, – Начинай.
Алисса открыла рот, видимо, собираясь что-то сказать, подумала немного и закрыла его обратно, сверкнув на меня глазами.
– Хорошо. Я принципиально не беру напарников, причины объяснять не буду. И мы прекрасно можем справиться и поодиночке. Осталось ещё четыре дома…
Тут до меня дошло, что Алисса сделает с некромантом, если добёрётся до него раньше меня. Ей-то он не нужен был обязательно живым…
– Но с другой стороны, из любого правила бывают исключения. Давай побудем напарниками, – миролюбиво предложил я.
– Не надо мне одолжение делать. Думаешь, без тебя не справлюсь? – с вызовом откликнулась девушка.
Ну что я такого сказал? Господь определённо зря создал Еву из ребра Адама, выбрал бы кость с большим содержанием мозга. Никогда не понимал поведения этих созданий. Плюнув на уговоры, я отвернулся от девушки и начал зашнуровывать куртку.
– Ладно, Вилли, давай попробуем, – она положила руку мне на плечо.
– Меня зовут Вильгельм, только так, – но руку я не стал сбрасывать, – Напарники?
– Напарники, – Алисса пожала протянутую руку. Рукопожатие оказалось довольно сильным.
– Пока ты прохлаждался в городе, я уже успела навестить один дом, этот был второй в моём списке. У нас осталось три варианта, – напарником она оказалась неслабым.
– Пошли, – тут же предложил я и двинулся к выходу.
За моей спиной демонстративно зевнули, я развернулся.
– Слушай, Вильгельм, ты вообще спишь? Время так-то ближе к утру, лично мне сон иногда требуется.
Я пожал плечами. Сон для меня не был чем-то необходимым, бороться с ним я давно уже умел.
– Если миледи желает… – начал я.
– Вильгельм, на самом деле, я спать хочу. Я всё понимаю, ты ночь любишь. Но я привыкла жить по-людски. Давай сейчас пойдём спать (я выразительно поднял бровь), в разные кровати, – уточнила она, скрипнув зубами, – а завтра, на свежую голову продолжим охоту. Так будет лучше, серьёзно. Сейчас и голова не очень варит, и ловкость уже не та…
– Да мне без разницы, можно и завтра. Ты где остановилась?
На испанском она говорила с едва заметным акцентом, типа моего. Значит, здесь она ночует на постоялом дворе.
– Там же, где мы впервые встретились. Слушай, а если ты из Уэльса, то почему мы говорим по-испански? Я из Каннингхэма.
– Значит, там и встретимся, – я перешёл на родной английский, проигнорировав её вопрос, – А завтра, ближе к вечеру, проверим оставшиеся три дома. Надеюсь, до вечера ты выспаться успеешь.
– А нам обязательно ходить ночью? Почему мы не можем проверить эти дома днём?
– Потому что все нападения были ночью. Днём некромант отсыпается, мы его просто не найдём. А ночью он не спит и, возможно, мы найдём его убежище, пока он будет в городе, и устроим засаду. А может быть он будет у себя и так будет ещё проще, – я недобро усмехнулся.
– Ну… – протянула Алисса, – это выглядит логичным.
– Ну вот и хорошо, пойдём обратно, отсыпаться.
Мы вышли из дома и я подозвал к себе Азраэля. Одним прыжком оказавшись в седле, я протянул руку Алиссе. Она непонимающе на неё посмотрела.
– Садись.
– О, романтичная прогулка под луной. Вы – сама галантность, милорд Вильгельм, – она снова зевнула, на этот не напоказ.
Я отвернулся, вспомнив пару ругательств, подходящих к случаю.
– Я не благородный и не галантный. И ты, если хочешь, можешь идти до постоялого двора пешком, на своих двоих.
– Я ж не отказываюсь, что ты сразу обижаться, – Алисса ухватилась за мою руку и устроилась на коне позади меня, обняв меня за талию.
Я тронул каблуками бока коня, и Азраэль зарысил по направлению к городу. Под мерную качку Алисса положила голову на моё плечо и уснула. У ворот гостиницы я осторожно разбудил её и, передав коня конюху, отправился спать.
@темы: Моё творчество
-
-
04.07.2007 в 02:01Утро для меня наступило в полдень. Позавтракав, я не стал ждать Алиссу и занялся делами. Опросив пару десятков человек в трущобах и спустив на них в сумме пару серебряных, я смог определить убежище некроманта. Я был неправ, это был не один из найденных мною на карте домов. Некромант оказался не промах, он «ночевал» в охотничьем домике рядом с городом. Домик этот приберегался специально для короля, когда он сюда приезжал, больше им никто не пользовался. Он мог годами пустовать, лишь перед приездом короля его навещали егеря. На карте, что логично, он не был отмечен, слишком незначительный это был объект. А вот некромант мог там расположиться. Самое интересное, что половина трущоб знала, где он живёт, но никто и не подумал сказать о нём поисковым отрядам. Церковь не объявила за его голову награду, беднякам из трущоб просто незачем было напрягаться, ведь нападения нежити происходили только внутри стен цитадели, среди домов богачей. Бедняки знали, что им бояться нечего, помогать цитадели – для этого им требовался какой-то стимул, хотя бы награда. А вот за кружку пива в местной таверне они без стеснения выдавали всю известную им информацию о чёрном маге. От них я узнал, что некромант – это кто-то из дворян, у него есть довольно красивая (на взгляд самих бедняков) помощница, которая в трущобах закупает для мага пищу и прочие необходимые вещи. И периодически она расспрашивала этих бедняков о делах в городе, каждый раз неплохо оплачивая их рассказы. Насколько я знал, маги чураются прекрасного пола (уж не знаю почему), эта девушка (или женщина, описания были весьма неточными), скорее всего, является ученицей некроманта. Значит, вместо одного мага, мне могут противостоять двое, это усложняло задачу. Алиссу, как боевую единицу, я в расчёт не принимал, она всего лишь слабая девушка, на её силы я не надеялся.
К вечеру я закончил опрашивать народ и решил пообедать. К обеду Алисса спустилась и, позёвывая, выслушала мой отчёт. На её резонный вопрос, где же тогда некромант держит своих жертв, я пожал плечами. Это были её проблемы, надо – спросит некроманта сама. Поев, я заявил, что после заката мы пойдём на некроманта, Алиссе оставалось только согласиться.
Наконец солнце село, ночь опустилась на город. Мы с Алиссой вышли из таверны, конюх вывел Азраэля. Алисса, больше не пытаясь как-то меня задеть, приняла мою руку и села позади меня, тут же обхватив мою талию руками. Пока мы выезжали из города, она развлекалась тем, что дула на мою шею, изображая вечерний ветер. На мои раздражённые взгляды она отвечала вопросительным взглядом своих небесно-голубых глаз. Но такое мне ответить было нечего, и я безропотно сносил её издевательства. Надо сказать, что это было даже приятно, она не пугалась зверя во мне, хотя и знала о том, кто я. Даже другие оборотни относились ко мне с опаской, мои вспышки агрессии, грубость и резкость пугали их. Однако Алисса как будто не боялась этого.
Трущобы пролетели незаметно. Мы с Алиссой обменивались воспоминаниями. Она положила подбородок на моё плечо и рассказывала, что такое жить в стае. Она знала о том, что она оборотень, с самого раннего возраста. Её мать была оборотнем и, так уж сложилось, что она вышла замуж за человека, притом барона. Оборотни с рождения жили небольшими группами, которые назывались стаи. Там была своя иерархия, свои законы. И девушка выросла среди оборотней, её мать не порвала связи со своей стаей, женившись на человеке. Отец Алиссы знал о том, кто его жена и кем будет его дочь, но не пытался как-то оградить свою жену и дочь от близких им существ (должно быть, хороший был человек). Когда ей исполнилось двадцать, Алисса отправилась путешествовать, зарабатывая охотой на нежить. Стаи оборотней были вообще гостеприимны, Алисса легко находила друзей почти везде. В ответ я рассказал, как рос в приюте, куда меня подкинули, как влюбился в Эстель, полюбил её, как она ушла, не приняв моё проклятие. Дальше мне рассказать не дали. Алисса начала спорить, утверждая, что способности зверя – это не проклятие, а благословение. По её мнению, оборотни были элитой человечества, хранящей его от проблем реального мира. На мой довольно резкий ответ, она заявила, что я просто не понимаю очевидных вещей, что оборотни – не проклятые. Я не стал с ней спорить, себе дороже. Я – проклятый, и что бы кто ни говорил, я им останусь. Пускай Алисса думает иначе, наступит время, она поймёт. А сейчас пускай радуется, пока молодая.
Вот впереди показался охотничий домик. Его окружали стройные кипарисы, оставляя само строение на опушке редкого леса. Подъехав ближе, я понял, почему его оставляли для королевской охоты. Это было двухэтажное строение, по размерам вполне сравнимое с особняками, что стояли вокруг города. Там с комфортом могли расположиться человек 20-30, не считая прислуги. К дому даже была пристроена конюшня, это хорошо, будет куда Азраэля поставить. Я остановил коня у конюшни и оглянулся на Алиссу. Меня встретил очередной вопросительный взгляд.
– Мы уже приехали? – осведомилась она.
– Приехали, некромант живёт здесь.
– Вы очень любезны, милорд, – ответила Алисса, не меняя выражения лица, чмокнула меня в щёку и спрыгнула на землю.
Я замер. Последний раз меня целовали двенадцать лет назад, я уже успел забыть что это. Люди предпочитали держаться от меня на расстоянии, оборотни, даже жалея меня, упорно сохраняли дистанцию. И этот невинный поцелуй был для меня чем-то вроде возвращения к старым временам. Временам, когда Вильгельма ещё звали Вилли, и он не был Охотником. Когда он был любим и ожидал от жизни много всего хорошего…
Так, такие мысли будут мне мешать. Ни к чему ворошить прошлое, оно не вернётся. Я сосредоточился на будущей схватке, выкидывая прочие мысли из головы.
– Так и будем сидеть или возница когда-нибудь слезет со своего насеста? – Алисса внимательно меня разглядывала, словно ожидая, что я и вправду окажусь возницей кареты.
Мысленно выругавшись, я спустился с коня. Аз сам всё понял и отправился в конюшню. Я бесшумно вытянул меч из ножен и, крадучись, пошёл к двери в охотничий домик. Алисса последовала за мной, на ходу доставая арбалеты. Увидев это, я указал на рукояти сабель, торчащие из-за её плеч. Против мага стрелковое оружие было бесполезно, заклинания, отводящие стрелы и болты, были чем-то из джентльменского набора каждого уважающего себя мага. Алисса кивнула и перевооружилась. В метре от двери мы остановились.
Замка в ней не было, скобы для засова пустовали. Конечно, мог быть ещё один засов с внутренней стороны двери, но вряд ли некромант станет закрываться, по крайней мере, я на это надеялся. Сделав шаг назад, я прыгнул, ударив в дверь плечом. С громким треском дверь вылетела из косяка, я влетел внутрь. Ту же, кувыркнувшись вбок, я ушёл в сторону от дверного проёма, освобождая место Алиссе. Она не заставила себя ждать. Встав после кувырка с мечом наизготовку, я оглядел помещение. Большая зала, видимо, служившая трапезной для короля и его свиты, была очищена от мебели. По краям залы неподвижными фигурами стояли доспехи рыцарей, от латных сапог до шлема, даже с оружием. На полу чем-то чёрным была выведена многолучевая звезда, вписанная в несколько кругов. На краях лучей горели свечи из чёрного воска, посредине магической фигуры лежала горстка человеческих костей с ошмётками давно высохшей плоти. Единственный предмет мебели, большой стол, был придвинут к камину. Оперевшись на него спиной, на нас с Алиссой смотрела женщина, в руке она сжимала пистоль, правда, дулом вверх. Судя по описанию, это была помощница некроманта или его ученица. На вид лет 25, красивая, с тяжёлой гривой курчавых чёрных волос, она совершенно не выглядела удивлённой, как будто ждала нас.
– Ну, здравствуйте, гости, раз уж пришли, – насмешливо прозвучал её голос.
– Я пришла за Федерико ла Спата-младшим, его ищут родители. По доброй воле отдашь или уговаривать придётся? – в тон ей отозвалась Алисса, поигрывая саблями. Судя по движениям, биться она саблями умела.
Я стоял каменной статуей, рассчитывая, как удачней напасть на женщину. Разговаривать с жертвами я не любил, разве что для возбуждения в них агрессии и потери контроля над собой. Вся сложность была в том, что убивать её нельзя, она должна дожить до епископа, а где-то ещё должен быть некромант. Меч сам собой перешёл в обратный хват, её надо оглушить.
– А ты, – обратилась женщина ко мне, – её телохранитель? Что молчишь?
Алисса тоже взглянула на меня, видимо удивляясь моему молчанию. Я поднял глаза в потолок и как можно тяжелее вздохнул.
– Дочь моя, я – инквизитор Святой Церкви, отец Вильгельм, посланный епископом Гарсия по твою душу. Мне жаль тебя, ты глубоко погрязла во грехе, но ничего, наш суд определит твоё наказание. И очищающий огонь вознесёт душу твою к Господу нашему! – под конец я, не удержавшись, сбился на пафос священника, читающего проповедь.
Как я и ожидал, такой тон её взбесил. Священники как будто считали себя высшей инстанцией, способной решать за человека, насколько хорошо или плохо он поступает. Побледнев от злости и сузив глаза, она попыталась прожечь меня взглядом. Это хорошо, эмоциональность мне только на руку. Она легко злится, надо только чуть-чуть добавить.
– Смирись, дочь моя, Господь всемилостив, чистое раскаяние облегчит груз твоих грехов, а я приложу все силы, буду молить Господа всю ночь перед твоим наказанием, дабы он простил тебя и взял на небо. Надеюсь, ты ещё не успела продать душу Дьяволу? – не выпуская меча из рук, я молитвенно сложил ладони и посмотрел на неё так, как смотрит Христос с фресок в храмах.
По-моему, я перестарался. Алисса, приоткрыв рот, смотрела на меня расширившимися от удивления глазами. Но нужного эффекта я достиг, женщина с нечленораздельным воплем направила пистоль на меня и выстрелила. Ха, стрелять в оборотня! Как только она начала в меня целиться, я тут же ушёл с линии огня и плавно заскользил к ней, отведя в сторону руку с мечом. Прогрохотал выстрел, пуля пролетела мимо, обдав меня пороховыми газами, и застряла в стене позади меня. Увидев свой промах, женщина швырнула бесполезный теперь пистоль, пытаясь попасть им в меня. Успеха в этом деле она достигла не большего, чем с пулей, от летящего предмета я с лёгкостью уклонился.
-
-
04.07.2007 в 02:11Я был уже в паре шагов от неё, когда женщина наконец показала свои способности. Произнеся пару слов на латыни, она махнула рукой. Словно кулак, сотканный из воздуха, ударил меня в грудь. Я взлетел, хватая ртом покидающий лёгкие воздух, и, пролетев несколько метров и выронив меч, приземлился на задницу у выбитой двери. Краем глаза я увидел Алиссу. Замерев, девушка стояла у дверного проёма и, приоткрыв рот, с удивлением наблюдала за происходящим. Чёрт, за бой она так и не сдвинулась с места, тоже мне напарник.
Удар воздуха был только прелюдией, простеньким и не требующим особых умений заклинанием, его знали даже самые слабые ученики магов. Но таких полётов мне ещё совершать не приходилось, сила в этой черноволосой красотке была немалая. И теперь, даже не пытаясь сотворить заклинания, она обрушила на меня поток собственной магической энергии. На Алиссу она, что логично, внимания не обращала, её основным противником был я. «Девочка, ну очнись же, у тебя сабли в руках не просто так!» - мысленно взмолился я, но Господь, как всегда, остался глух к моим мольбам. Из рук черноволосой магички протянулись туманные чёрные нити сначала узкие, затем они начали расширяться, меня коснулся свитый клубок уже не нитей, а щупалец. Туманные щупальца обвили моё тело, перед глазами закачалась тёмная пелена, скрыв от меня залу и магичку.
Темноты я не боялся, но вряд ли щупальца просто ослепляли жертву. Я попытался подняться, нащупывая рукой кинжал, но не смог, щупальца сковывали движения и не давали встать. Впридачу к этому, неожиданно нахлынуло отчаяние. Алисса сейчас наверное пялится на меня, по-прежнему пребывая в изумлении, я не могу встать, сейчас явится некромант и Вильгельм Охотник наконец встретит достойного соперника. Умирать от рук магички было как-то стыдно, даже позорно. Она всего лишь женщина, она не может справиться со мной. «Но ведь справляется», – пришла в голову мысль, отчаяние от этой мысли только усилилось. Я вспомнил свою жизнь, всю, с раннего детства. В приюте было хорошо, я рос сильным мальчиком и другие воспитанники гордились дружбой со мной. Потом была любовь к Эстель… Нет, не была, любовь до сих пор живёт во мне. Только в Эстель любви ко мне больше нет. И ни в ком нет. И не будет. Я проклят и обречён до конца своих дней скитаться в одиночестве. Если доживу, конечно. Боже, какой позор погибнуть от рук женщины! И ладно бы только самому, ведь и Алиссу убьют. Алисса? Она не боялась меня, не избегала… Может быть, для меня ещё не всё потеряно? Нет, потеряно, она рядом только из-за общего дела, после поимки мы расстанемся и больше не увидимся. Она красива, остра на язык, весёлая, общительная… Зачем ей я, зачем ей проклятый? А я ведь не только проклятый, я ещё и убийца. Скольких я уже убил… Да, это была нежить, охотящаяся за людской кровью, маги, грабящие и убивающие без разбору, но все они хотели жить, в них не было желания смерти, они не бросали смерти вызов. Я словно наяву видел всех убитых мною, их лица. Они ждали меня, ждали в аду, и очень скоро дождутся. Мне стало трудно дышать, но, находясь в глубочайшем отчаянии, я этого не заметил.
Неожиданно туман перед глазами рассеялся. И с ним ушло всё моё отчаяние. Только сейчас я осознал, что это отчаяние было внушено мне магичкой. Нет, не магичкой, а некромантом. Она не его ученица, она и есть некромант. И этому некроманту было вполне по силам справиться с Вильгельмом Охотником. Я вскочил, доставая из ножен кинжал.
Только сейчас я обратил внимание на то, почему темнота рассеялась, и заклинание ушло. Увиденное меня поразило. Черноволосая магичка стояла у стола на коленях. Алисса, накрутив её шикарные кудряшки себе на руку, другой рукой методично отвешивала пощёчины женщине, одну за другой. Голова некроманта моталась из стороны в сторону, из разбитых губ шла кровь. Вот почему кончилось её заклинание!
– Не трогай Вилли, ты холодная бездушная любительница трупов, – приговаривала Алисса, продолжая избивать женщину.
Я невольно залюбовался девушкой. Энергия била из Алиссы ключом, удары некромант получала в полную силу (а оборотни слабыми не бывают). Голубые глаза девушки в ярости стали серо-стального цвета, изо рта вырывалось рычание, периодически Алисса облизывала отросшие и заострившиеся клыки. Было что-то дикое, природное и сказочно прекрасное в её ярости, а слова, что она сказала… Боже, что это со мной, уж не влюбляюсь ли я? Но как же Эстель, я же люблю её? Ладно, подумаем об этом позже, сейчас надо не стоять, как статуя, а оглушить некроманта. Я пошёл к ней, по дороге подобрав выроненный меч.
Надо сказать, я недооценил силы этой магички. Человек, которого колотит по лицу оборотень, обычно не в состоянии даже разглядеть, что происходит вокруг. Некроманту как-то это удалось. Дернувшись и взвизгнув (держали-то её за волосы), она выставила руку, не дав поставить себе очередную пощёчину. Некромант задрала голову кверху и, вытянув руки в стороны, громко и отчётливо произнесла:
– Praesidia, auxilum postulatum!
Мы с Алиссой недоумённо переглянулись, звать стражу на помощь, далеко за городом, да ещё и на латыни, было, по меньшей мере, странно. Магичка, глядя в наши поражённые лица, рассмеялась дьявольским смехом.
– Не ожидали? Это не заклинание, а командное слово, – с улыбкой сказала она, – Мальчики, порвите их на части.
Это уже было сказано не нам. От стен послышался скрежет металла по металлу, я обернулся. Рыцарские доспехи спускались с подставок, переводя оружие в боевое положение. Вокруг нас начало двигаться восемь таких «рыцарей», это было много даже для двух оборотней.
– Лисса, хватай эту некромантшу и дуй к моему коню, я их задержу, – бросил я девушке, начиная раскручивать меч и даже не заметив, как сократил её имя.
– Ну уж нет, я здесь останусь, – твёрдо заявила своенравная Алисса. С этими словами она схватила со стола глиняную плошку и с размаху влепила по макушке черноволосой женщине. В стороны брызнули глиняные осколки, некромант осела кулём под нашими ногами, потеряв сознание.
Я не стал с ней спорить, просто времени не было, и пошёл на первый доспех. Вооружёна эта гора железа была древним двуручным мечом, но размахнуться им нормально мешал потолок. Этим я и воспользовался. Двигался рыцарь медленно, блоки он просто не успевал ставить, и я, не раздумывая, размахнулся мечом и ударил его по шее. Живого человека этот удар, как минимум, сбил бы с ног и нанёс серьёзную рану на шее. Но здесь произошло иное. Броня на шее треснула, открывая щель, но сам рыцарь даже не пошатнулся. Даже попытался ударить меня в ответ, но я легко ушёл от его меча. Размахнувшись, я нанёс второй сильный удар, снова по шее, направив клинок в открывшуюся щель. Теперь я достиг желаемого результата, шлем слетел с плеч рыцаря. В нос мне шибанула вонь разлагающегося трупа, доспехи с грохотом осели на пол. Из катящегося шлема вылетела голова уже несколько дней мёртвого человека. Ффу, перевёл дыхание я, это всего лишь обычные зомби, а не живые доспехи. Бороться с зомби было легко, отрубаешь им голову – они умирают, самая обычная нежить. Что-то ещё рубить было бесполезно, они продолжали сражаться даже без рук или ног, даже разрубленные напополам. Развернувшись, я предупредил об этом Алиссу и оглядел поле боя. Девушка сражалась одновременно с тремя зомби, легко уходя от их замедленных ударов. Её сабли, словно серебряные молнии, с головокружительной скоростью вращались вокруг тела Алиссы, образуя почти непрошибаемую защиту. Но и сами сабли не могли пробить сталь доспехов, которые были одеты на зомби. Латы нападавших на неё были покрыты сетью царапин, но нигде пробить ей миланскую сталь так и не удалось. На меня двигалась оставшаяся четвёрка, беря в кольцо. Я пошёл им навстречу, отводя руку с мечом назад для более сильного удара.
Через минуту всё было кончено. Восемь воняющих трупов в доспехах лежали грудами стали и гниющего мяса на полу залы, Алисса сидела на коленях возле последнего и тяжело дышала, её сабли лежали рядом. Я, немного уставший от махания мечом, с облегчением опёрся о край стола, вытер меч и вложил его в ножны, под моими ногами лежала женщина-некромант, по-прежнему без сознания.
– Алисса? – позвал я. Девушка с трудом развернулась в мою сторону, её глаза снова были голубыми, как ясное небо.
– Почему ты не стала убивать некроманта?
– Я до сих пор не знаю, где она держит похищенных людей. А почему ты думал, что она только ученик некроманта? Что, женщины не могут быть магами?
Я напряг память. Когда это я ей говорил, что черноволосая женщина скорее всего является помощницей некроманта? Я такого не помнил.
– Ни одной не знаю. А когда я тебе говорил, что она может быть ученицей?
– Как когда? Ты, пока сидел, окутанный чёрным туманом, много чего сказал. Так всё-таки, почему?
– Чего?! – мои глаза округлились от удивления, – Я говорил, пока меня пытались заколдовать?
Алисса кивнула, подобрала с пола свои сабли и вложила их в ножны. Я замер истуканом у стола. Я всё это произнёс вслух? Боже, я искренне считал, что говорю мысленно, никто этого не слышит… Лицо загорелось от стыда, Алисса всё это слышала…
Девушка тем временем, морщась от усталости в гудящих мышцах, поднялась с колен. Подойдя ко мне, она поглядела на залитое краской стыда лицо, прыснула, покачнулась и едва не упала, я едва успел её подхватить. Алисса обхватила руками мою шею и буквально повисла на моих плечах, ноги, видимо, её держали слабо.
-
-
04.07.2007 в 02:21– Это тебе спасибо, без твоих пощёчин этой магичке, я бы не смог сбросить заклинание. Извини, я не знал, что говорю всё это вслух, – я обнял её в ответ.
Алисса тут же отстранилась.
– А что ты такого сказал? Что я тебе нравлюсь? Это извинений не требует. Что ты проклят? Ну, это твоё глупое мнение. Вилли, ты словно большой обиженный ребёнок. Кто-то когда-то тебе сказал, что ты проклят, а ты поверил. Мы не проклятые, запомни это. И Эстель не единственная, кого ты полюбишь. Грусть пройдёт, ты полюбишь снова, – девушку-оборотня понесло.
– Меня зовут Вильгельм, неужели так сложно запомнить? – как раздражает, когда тебя пытаются учить жить, да ещё и те, кто моложе тебя.
– Значит, моё имя можно сокращать, а твоё нет? – глаза Алиссы вновь начали опасно темнеть.
– Когда это я сокращал твоё имя?
– Сегодня, – отрезала девушка. Но видя мой непонимающий взгляд, добавила, – Когда ты попытался послать меня с некромантом на руках от этих зомби к своему коню.
– Но ты бы с ними не справилась, твои сабли даже не пробивали их доспехи, – попытался урезонить её я.
– А ты? Ты бы справился со всеми восемью одновременно? – глаза Алиссы снова стали серого цвета. Она распрямилась и положила руки на пояс, рядом с арбалетами.
Получать болтом ещё раз мне не совершенно не хотелось.
– Вилли, – я протянул ей руку, раскрытой ладонью вперёд.
– Лисса, можно даже Лúса, – она вложила свою ладонь в мою.
Подхватив её руку, я поцеловал тыльную сторону ладони.
– Ну что, займёмся делом? – предложил я. Алисса кивнула.
Присев у некроманта, я начал разрывать верхние юбки платья женщины на полосы.
– Ты что собираешься делать? – спросили меня с подозрением.
– Как что? Надругаться, конечно, над ней, пока она без сознания. Её всё равно сожгут, что стесняться, – отвечать серьёзно мне не хотелось, смысл моих действий был и так понятен.
В мою шею уперлась дуга арбалета, Алисса шутки не поняла.
– Ты этого не сделаешь, – твёрдо произнесла она.
– Лиса, это шутка, – вздохнул я, стараясь не делать резких движений, – Она – маг, если ты не заметила, я хочу её связать. Конечно, если тебе так не нравится эта идея, можно просто переломать ей руки и пальцы, так она колдовать точно не сможет.
– Извини, – арбалет от шеи убрали, – просто это так выглядело…
Я проглотил резкий ответ и продолжил делать верёвку для некроманта. Связав полосы, я перевернул тело и аккуратно, но туго перевязал некроманту пальцы так, чтобы ими и двинуть было нельзя. Затем скрестил её руки на спине и связал, от запястий до локтей. Так она не сможет колдовать, для заклинаний нужны не только слова, но и соответствующие движения. Алисса опустилась на колени рядом со мной, помогла перевернуть тело лицом вверх.
– Осталось дождаться, пока она очнётся, – я поднялся.
Алисса хмыкнула, затем начала что-то шептать себе под нос, водя пальцами по груди, шее и голове некроманта, периодически нажимая в определённые, известные только ей, точки. Это был заговор, но я такого не знал. Все, известные мне, заговоры я использовал для облегчения боёв и просто для облегчения обычной жизни. Впервые я видел, чтобы заговор применяли в лекарских целях, надо будет спросить у Алиссы, что это за заговор.
Застонав, некромант открыла глаза. Связанные руки дёрнулись за спиной пару раз, потом она поняла, что они связаны. Её взгляд прояснился, она с ужасом посмотрела на нас. Я опёрся о стол, предоставив вести допрос Алиссе. Она, опёршись на колени, уселась на некроманта и достала нож.
– Смотри не убей её, – предупредил я девушку. Она, не обратила внимания на мои слова, принялась полировать ногти пилочкой, встроенной в нож.
– Зовут-то тебя как? – спросила она некроманта.
– Изабелла Беатрис ла Плата ла Скорцера, баронесса Серватос, – высокомерно отозвалась женщина.
– Голова не болит? – поинтересовалась Алисса. Женщина под ней покачала головой.
– Ничего, это ненадолго, – предупредила девушка. Затем оскалилась и со зверским выражением лица вогнала нож в пол, ровно в пальце от уха Изабеллы. Потом, улыбнувшись, провела ногтем по лезвию, послышался тихий звук. Изабеллу всю перекосило, наверное, для неё он был неприятным.
– Где те люди, что ты похищала? – уже без улыбки спросила Алисса.
– Не знаю, – ответила Изабелла и, немного подумав, добавила, – думаю, в аду, там им самое место. За ними пойдёшь?
Не меняя выражение лица, Алисса начала водить ногтём по лезвию ножа. Изабелла сначала просто морщилась, затем застыла с выражением муки на лице.
– Все? – продолжила допрос Алисса, держа палец на лезвии и легонько царапая пилку для ногтей, звук выходил довольно неприятный.
– Прекрати, – повысив голос, произнесла Изабелла, – Если хочешь, чтобы я чего-то сказала…
– Изабелла, я не люблю пытки. Ты мне сама всё расскажешь, хочешь ты этого или нет. А если хочешь молчать, я отдам тебя отцу инквизитору, – Алисса кивнула в мою сторону.
– Инквизитор ничего не добьётся, – уверенно заявила Изабелла.
– Да? – произнёс я, нависая над ней, – Не будь так уверена, дочь моя.
У неё перед глазами закачался образ святого Доминика. Разглядев святого, женщина побледнела.
– Доминиканец, шавка господня, – с ненавистью произнесла она.
Я усмехнулся и вынул серебряный кинжал. Осторожно взяв его за конец клинка двумя пальцами, я положил эти пальцы на веко колдуньи. Клинок с рукоятью ощутимо давили на пальцы, я позволил клинку чуть скользнуть вниз, уколов веко Изабеллы.
– Господи всеблагой, прости меня за то, что приходится делать ради спокойствия чад твоих, – подняв взгляд к потолку, скорбно произнёс я.
– Сейчас я буду читать молитвы Господу нашему, прося Его простить тебя, заблудшее дитя. Пока я читаю, кинжал будет медленно опускаться. Можешь мне поверить, он достаточно тяжёлый, долго я так удержать его не смогу. Он будет медленно погружаться в глаз, затем дальше. Когда он опустится достаточно глубоко, я смогу держать его без проблем, поэтому не бойся, ты не умрёшь. Но он вымазан очень жгучим веществом, мы используем этот кинжал, чтобы учить еретиков уважению к Господу нашему. Дольше получаса никто не выдерживал, – я улыбнулся и посмотрел на её открытый глаз, – Если продержишься дольше, я порекомендую епископу применять допрос высшей степени. Сразу, не мелочась.
– Дурак ты, святоша. Думаешь, я боюсь боли?
– Нет, не думаю. Да и не святоша я, а оборотень. А сегодня как раз полнолуние. Знаешь, наше проклятие передаётся только в полнолуние. Хочешь стать оборотнем?
– Боже, кто вы? – взвизгнула Изабелла.
– Отец Вильгельм тебе правильно сказал, он – оборотень. И за это его и держат в инквизиторах. Я один раз видела, как он допрашивает, – Алисса весьма натурально поёжилась, – его жертвы завидовали мёртвым.
– Я скажу, – Изабелла не выдержала, – я не со всеми ещё закончила, пара человек ещё сидит в подвале.
– Молодец, – Алисса потрепала некроманта по щеке, – церковь оценит твоё сотрудничество. Наверное.
Когда она встала с Изабеллы, достав из пола нож, та вздохнула с облегчением. Ни слова не говоря, девушка направилась вглубь залы искать подвал. Подхватив Изабеллу за талию, я поставил её на ноги.
– Слушай баронесса, у тебя всё было, зачем тебе была нужна эта магия? – спросил я у неё.
– Так я тебе и сказала, святоша, – скорчив гримасу, отозвалась Изабелла.
Я резко, правда, не со всей силы, ударил её кулаком в солнечное сплетение. Изабелла, выдохнув, попыталась согнуться, но я не дал, придержав женщину.
– Можешь не отвечать, но грубить не стоит, – пояснил я, – Не люблю, когда мне грубят.
– Да пошёл ты… – выдохнула Изабелла.
– Не понимает, – констатировал я, но продолжать издевательства не стал, женщину бить мне было стыдно.
Алисса довольно быстро вернулась. За ней, едва передвигая ноги, брёл худой молодой человек в лохмотьях. На мой немой вопрос она кивнула.
– Это он, моя цель. Другие мертвы.
В глазах молодого человека светилось счастье, очевидно, выйти отсюда живым он уже не надеялся. Я забросил Изабеллу на плечо и двинулся к выходу. Алисса и спасённый ею молодой человек зашагали за мной.
Снаружи всё ещё царила ночь, только далеко впереди, в цитадели, светились огни. Я подозвал Азраэля. Конь выбежал из конюшни, жуя клок сена, и встал боком передо мной. Словно куль с барахлом, я забросил Изабеллу поперёк седла и протянул руку Алиссе.
– А мы все на нём поместимся? – задала она вопрос, глядя на протянутую руку.
– Кто все? Ты поместишься, некроманта я лучше повезу на Азраэле, остальные пойдут пешком, – ответил я.
Алисса пожала плечами, но на коня взобралась. Я взял Аза под уздцы и пошёл к городу. Молодой человек в лохмотьях, Федерико кажется, шагал за мной.
В полном молчании мы шли по редкому лесу, ориентируясь по огням цитадели. Алисса, сгорбившись в седле и закрыв глаза, дремала, покачиваясь в такт шагов Азраэля. Изабелла молчала, Федерико за моей спиной только сопел, пытаясь не отставать от моего широкого шага. Мне разговаривать просто не хотелось, дело закончено, теперь надо сдать некроманта епископу и искать дом на зиму.
Неожиданно для всех, на дорогу перед нами выкатилась оранжевая молния и бросилась на меня. Я инстинктивно уклонился, успев узнать в этой молнии самую обычную лису. Рыча и повизгивая, лиса бросилась на Федерико. Громко выматерившись, парень, недолго думая, схватился за арбалет Алиссы. От толчка Алисса проснулась, но как-то среагировать просто не успела. Сорвав с пояса девушки арбалет, парень разрядил его в лису. Может от испуга, может случайно, но он попал ей в спину. Пройдя насквозь мышцы спины, наконечник болта высунулся из брюха. Лиса завизжала от боли. Пробежав ещё шага четыре, она свалилась на землю, поскуливая. Парень, весь трясясь от пережитого, продолжал сжимать арбалет и бессмысленно давил на спусковую скобу. Алисса, видимо не до конца проснувшись, удивлённо смотрела на скулящее животное.
-
-
04.07.2007 в 02:27– Но она же сама бросилась… – чуть не плача, попытался оправдаться он, прижимая руку к ушибленной скуле.
– Ещё бы, большие и страшные люди проходят мимо её лисят… Любая мать бросилась бы защищать своих детёнышей. А ты, дурак, оставил лисят без матери, – я был зол, парень поступил глупо. Лиса бы сама отвязалась, если бы мы прошли мимо. Бессмысленное убийство мне претило.
Я подошёл к парню и вырвал у него арбалет. Лиса медленно, на брюхе, уползала в лес. Алисса молча приняла своё оружие.
– Лисята без матери выживут? – тихо спросила она.
Я покачал головой. Обрекать живых существ на смерть от голода мне не хотелось, я достал кинжал и пошёл по кровавому следу за лисой. Хорошо заметный след тянулся по земле, листьям и хвое, устилавшим почву. А вот и нора.
Лиса устроила «детскую» под корнями дерева. На сухой траве под корнями возились два лисёнка. Маленькие, небось ещё молоком питаются. Без матери они были обречены. Лиса лежала рядом с лисятами. Её дыхание с хрипом вырывалось из приоткрытой пасти, из угла пасти стекала струйка крови. Я присел на колени рядом с животным. Арбалет был заряжен стальным болтом, вошёл болт хорошо, пробив лисе лёгкое и порвав внутренности. Жить ей оставалось ещё пару часов, не больше. Но эти два часа покажутся ей годами, боль она, похоже, ощущала адскую. Вздохнув, я приложил кинжал к её шее и резко провёл, разрезая сонную артерию. Лиса забилась в агонии, истекая кровью, но очень скоро голова её опустилась на хвойный опад, животное потеряло сознание. Теперь лисята. Когда я схватил первого, второй тут же бросился на его защиту. Мелкие, но острые зубы, впились в мою руку. Не обращая внимания на боль, я провёл кинжалом по горлу лисёнка. Отпустив первого, я кинжалом разжал зубы второго и ухватил его за загривок. Лисёнок, узнав привычную хватку, тут же прекратил сопротивляться и обвис на моей руке. Чувствуя себя Иудой, я перерезал ему горло и аккуратно положил второго лисёнка рядом с первым. Склонив голову, я попросил Господа принять этих животных в Эдем, пусть им там будет хорошо.
Сзади раздалось слабое тявканье, я изумлённо обернулся. Из кустов на меня вылетел третий лисёнок, точная копия двух убитых. Нимало не заботясь о том, что я гораздо больше его, он бросился на меня. Я перехватил его в воздухе, не дав ему закончить прыжок. Издав звук, похожий на рычание, лисёнок попытался вцепиться в руки, держащие его. Конечно, у него это не получилось. Я взглянул ему в глаза, и мне показалось, что я смотрю в зеркало. Ярость, презрение к опасности, самоотверженность ясно читались в его глазах. Я не смог опустить кинжал на его горло. Ведь этот лисёнок мог просто пересидеть в кустах, подождать, когда я уйду. Но он выбежал, бросился на убийцу своей матери и братьев (а может сестёр). Он видел, с какой лёгкостью я справился с его матерью, как убил лисят, но всё равно вышел. Его не волновали шансы на успех, перед ним убийца, он должен отомстить, остальное неважно. Бедный, ты же умрёшь от голода в одиночестве. Без матери, не умея добывать пищу… Но я не мог его убить, просто рука не поднималась.
Хм… Интересно, а лисы рядом с человеком живут? Действительно, почему бы и нет. Его можно вырастить как котёнка или щенка, без матери. Но кто за это возьмётся? Я точно не справлюсь, у меня никогда не было домашних животных. Собаки боялись меня, кошки гордо игнорировали, не возражая, впрочем, что их гладят. А лисёнок… это же не котёнок или щенок. Я вспомнил приют, где рос. В мужской половине почти у всех мальчиков были щенки, приблудные, разумеется. Но для мальчиков это были игрушки, кормили щенков на женской половине. Там же давали приют котятам, дошедшим до рук девочек. А это идея… Женщины обязаны знать, чем кормить и как растить маленьких зверей, им же детей растить. Решено, подарю лисёнка Алиссе, она должна знать, как его вырастить. Я взял тявкающего лисёнка за загривок и поднялся, зверёк тут же затих. Вытерев окровавленный кинжал о шерсть мёртвой лисицы, я вложил оружие в ножны. Убрав руку с лисёнком за спину, я пошёл к дороге, по которой мы ехали.
Выйдя к Азраэлю, я застал интересную картину. Федерико стоял у дерева, опёршись на него спиной, Алисса, уже не на коне, стояла рядом и промокала тряпицей царапины на его лице и отекающую скулу. Юноша пожирал Алиссу влюблёнными глазами и только слегка морщился, когда тряпица проезжалась по синяку на скуле.
– Алисса? – окликнул её я.
– Подожди, Вилли, я закончу с его скулой, тогда и поедем. Тебе, между прочим, не помешало бы перед ним извиниться, синяк Федерико ни за что получил, – не поворачиваясь, ответила Алисса.
– Ни за что? – у меня отвисла челюсть.
– Ну да, он просто испугался, поэтому и схватился за первое оружие, что ему попалось.
Она выбросила тряпицу и повернулась ко мне.
– И бить его было не за что, он же не знал, что лиса защищает своих детёнышей, – она смотрела на меня обвиняющее, – Закрой рот, Вилли, ты глупо выглядишь. Как лиса?
Я вернул челюсть на положенное место. Как лиса, значит…
– Умерла. Болт пробил ей лёгкие и порвал кишки. Она истекла кровью, – сухо отчитался я о «здоровье» животного.
– О нет! – резко помрачнела девушка, – Ты же говорил, что она защищала лисят.
– Да. И за это её убили. А убийца не только убил лису, но и обрёк лисят на голодную смерть, – объяснил я.
– Но… – глаза Алиссы подозрительно блеснули.
– Я не настолько жесток, они быстро умерли. А это мой подарок тебе, – я протянул девушке лисёнка, – осторожно, кусаться он уже умеет.
– Это правда мне? – он недоверчиво протянула к зверьку руки.
Я кивнул. Алисса осторожно взяла лисёнка, он уютно устроился у неё в ладонях, даже не пытаясь укусить.
– Боже, такой маленький и пушистый… – Алисса осторожно погладила лисёнка, – Спасибо, Вилли.
Она подошла ко мне и поцеловала в щёку. Я почувствовал, что снова краснею.
– Да не за что, у меня просто рука на него не поднялась, – смущённо пробормотал я, опуская глаза.
Я помог Алиссе забраться на коня, и мы снова двинулись в город. Всё также в полном молчании, только иногда слышалось тихое тявканье лисёнка и ласковый шёпот Алиссы. Когда на горизонте появились первые проблески зари, мы въехали в цитадель. Стража на воротах проводила нашу процессию удивлёнными взглядами и уже хотели нас остановить, но Федерико им кивнул, а я бросил пару серебряных. Стража тут же отвязалась.
– Алисса, – произнёс я, шагая по брусчатке мостовой, – тебе вести Федерико к его родителям, а мне – некроманта к епископу. Это разные места.
Я остановил Азраэля.
– Я знаю, – ответила Алисса, слезая с коня, – Увидимся в таверне.
– Нет, не увидимся, – я покачал головой, – Я отдам некроманта, получу деньги и уеду отсюда. Мне в Кордову, на зиму.
– Ты не останешься на бал? – Алисса казалась удивлённой.
– Я же говорил, что я не благородный, меня не приглашают на балы. Да и что там делать? Меня ждёт дорога, – я подошёл к девушке и сжал её ладони в своих, – так что прощай, Алисса, ты была хорошим напарником.
Я отпустил её руки и отвернулся. Всё равно я для неё всего лишь ещё один оборотень, у нас нет будущего. Признай это, Вильгельм, лучше сразу расстаться, чтобы потом не мучиться.
Алисса ухватила меня за плечо и развернула лицом к себе.
– Бежишь, Охотник? Вспомни, что ты говорил, когда тебя околдовала Изабелла. Я не хочу так расставаться.
– Не хочешь? – я удивлённо заморгал.
– Да, не хочу. Вилли, останься хотя бы до бала. Мы пойдём туда вместе, тебя пригласят, я обещаю. Кордова от тебя никуда не денется.
Почему она так сказала? И что я могу возразить? Алисса смотрела мне в глаза, я взглянул в её и понял, что тону. Её голубые глаза, казалось, были бесконечно глубоки, меня тянула эта глубина, я смотрел в них и не мог оторваться.
– Вилли? – прервала затянувшуюся паузу девушка.
– Хорошо Алисса, я останусь, – сказал я, всё ещё не в силах оторваться от её глаз.
– Отлично, тогда увидимся сегодня, когда отоспимся. До свиданья, Вилли.
Алисса отпустила меня и, кивнув Федерико, зашагал с ним в сторону. Я смотрел ей вслед.
– Эй, инквизитор, я хочу в туалет, – голос Изабеллы прервал поток моих мыслей, надо сказать, довольно приятных мыслей.
– Сходишь у епископа, некромант. Если он даст, конечно. Пошли, – я дёрнул Азраэля за поводья и быстро зашагал к дому главы церкви в этом городе.
В. Солдатов Май-июль 2007 года
-
-
04.07.2007 в 11:15Покажите нам этого психа, мы ему тоже глотку перекогтим, что-бы не мучался!!!
Я понимаю это "+", когда рассказ вызывает эмоциональный отклик... так нельзя же произведение строить на тупости гл. героя!!!
ПРОСТИ. Но убивать беспризорных животных, это всеравно, что плевать в лик природы, с уверенностью, что без тебя она не разберется в своих внутренних делах. Это озверелый антропоцентризм - вобщем неожиданно человечный у тебя оборотень...
Я не говорю, что плохо, что ты так написал, но биографию своему охотнику ты этим попортил
-
-
04.07.2007 в 16:15Он не убивал беспризорных животных. Если кто не понял, он не дал им мучиться. Лисята - не зайчата, чужая мать ни кормить, ни учить их не будет. Они умерли бы от голода. Через два дня они бы просто лежали и медленно переваривали бы себя. Дня через четыре им не смогли бы помочь и в лучшей современной ветеринарной клинике. Через неделю, а может и раньше, лисята умерли бы от жажды. А если бы им повезло, и эту неделю вдруг шли дожди, то тогда они бы умерли от голода, помучавшись на два дня больше. Сами добывать пищу они не умеют, более того, ещё на "молочной диете" сидят. Вероятность выжить у них была, но не выше 5%. Вильгельм - отнюдь не териолог, так подробно он териологию не изучал (он её вообще не изучал, эта наука появилась только 200 лет спустя). Любой человек того времени, достаточно близкий природе, точно знал, что детёныши без матери в таком возрасте обречены на голодную смерть. Тупостью это можно назвать, но это не большая тупость, чем укол смертельной дозы снотворного серьёзно раненому выстрелом из дробовика в лицо (реальный случай, родители парня сами попросили об этом уколе).
-
-
04.07.2007 в 21:33ты скорее всего прав, я не спец в лисах, мне показалось, что если лисенок способен покусать человека, броситься на него из кустов, то что же ему мешает найти себе ужин... Ладно, их бы скушали ещё на завтрак... Ну оч. спорный вопрос, для меня - человека далекого от природы.
Но следует отдать должное, сильная сцена, в смысле шевеления гуманистической мысли.
Порадовали, сударь. На мой вкус текст слишком подобен, в плане не информативных оборотов - но это дело личного вкуса. Кроме прочего мой-то вкус подпорчен моим же клиповым сознанием.
Как ты после написания текст обрабатываешь, что правишь?
-
-
04.07.2007 в 22:50Не поверишь, банальное незнание что есть еда и как её ловить (да и сам факт того, что еду надо ловить, ещё неизвестен). Мать обучает детёнышей добывать пищу, это не так просто, как может показаться.
Как ты после написания текст обрабатываешь, что правишь?
В основном, пропущенные ошибки и опечатки. Иногда меняю речевые обороты, заменяю фразы на более подходящие, на мой взгляд. крайне редко переписываю сцены, не меняя сюжета, но, допустим, меняя, порядок действий, их количество, речь персонажей. Поскольку я пишу обычно не за один раз, то перечитываю написанную часть каждый раз, когда сажусь писать дальше. После последней точки в рассказе я правлю только орфографию и пунктуацию.
-
-
04.07.2007 в 23:00Ничего не могу выложить - вижу, можно "кратче и ёмче"... мне бы методички по алгебре составлять
-
-
04.07.2007 в 23:48-
-
05.07.2007 в 00:04-
-
05.07.2007 в 00:11-
-
05.07.2007 в 00:25"Войну и мир" читал? Понравилось?
-
-
05.07.2007 в 00:53чем меньше объем изделия, тем сложнее (и соответственно ценнее) представляется обработка его поверхности
Литература - не ювелирное дело, краткость хороша при ответах на экзамене, а не, например, при показе внутреннего мира главного героя.
Если в малом видно многое, то оно впечатляет сильнее, чем большое, где этого многого может быль столько же, сколько в первом случае
Это в том случае, если захотят так вглядываться, чтобы было видно.
гармония композиции в художественном смысле ценнее богатства материала из которого ваяет мастер
Спорно, но я не буду особо рассуждать на эту тему. Творчество с минимумом элементов - это сказки и книги для детей. Делать их сложнее, чем бульварные романы (степень сложности того и другого одинаковы), но у произведений автора всегда есть целевая аудитория. И я, лично я, не хочу писать книги для детей. Да и читать тоже, разве что Роулинг. Если тебе хочетская писать детскую литературу - это хорошо, нормальных книг для детей мало. Но вся литература для подростков и старше (не "бульварная литература") строится не на минимуме элементов и достаточно сложной поверхности. Если использовать аналогию из того же ювелирного дела, то дет. лит. можно представить, как простое кольцо с небольшим камнем с минимумом граней. Это красиво. Но гораздо больший восторг и восхищение вызовет колье из таких же камней, где каждый камень будет отдельным и уникальным произведением искусства. И каждый, кто на него посмотрит, увидит что-то своё, непохожее на взгляды других. Это то, что я хотел бы писать.
-
-
05.07.2007 в 13:35-
-
05.07.2007 в 14:27-
-
05.07.2007 в 20:51